Лично меня он не очень удовлетворил. Мне, как исполняющему дела пограничного комиссара отводилась роль помощника полковника Волковинского, на которого возложили осуществление непосредственного прикрытия города двумя ротами запасников и местной командой добровольцев, когда Благовещенский отряд под командованием военного губернатора уйдет на китайский берег. И я хотел это исправить. Правда, единственная часть, где отсутствовал офицер Генерального штаба и куда бы я мог попроситься, был отряд полковника Печёнкина.
«С генералом Грибским договорюсь, а с Иваном Николаевичем как-нибудь поладим. В его епархию командования полком и отрядом лезть не буду. Он бы мне братов с Ромкой выделил, мне больше и не надо. А ему разведку организую на высшем уровне. Всё! Утро вечера мудренее», – подумал я уже сквозь сон, развалившись на такой уютной кровати в доме Таралы.
Утром позволил себе потянуться и понежиться немного в постели. Также чуть больше уделил времени на утренние процедуры. Ополоснулся после зарядки в летнем душе рядом с баней. Его схему, бочка с водой над закрытой душевой кабиной, в дно емкости ввернута металлическая труба с краном и душевой сеткой, опробовали ещё семь лет назад, налаживая быт для цесаревича в диких и жарких условиях Дальнего Востока. Теперь многие жители Владивостока, Хабаровска, Благовещенска, да и в станицах пользовались таким гигиеническим оборудованием в летнее время.
Вода в бочке за теплую ночь и утро нагрелась, но все равно было хорошо. Потом наслаждался, как отточенное лезвие бритвы снимает с моих щёк и шеи щетину. Брил Севастьяныч, как профессиональный брадобрей, заодно успев доложить, что масло и мёд он для госпожи Бутягиной доставил. Молва о том, как она спасла от взрыва больницу, в которой кроме нижних чинов лежали двое офицеров, включая подполковника, уже гуляет по городу, обрастая фантастическими подробностями.
«Надо будет Константину Николаевичу данное событие как-то так преподать, чтобы он Марфу властью военного губернатора какой-нибудь медалью наградил. Если бы та бомба взорвалась в палате, реально могло много человек погибнуть. Пускай Кольшмидт и Басов находились в другом помещении, но кто его знает, как бы рвануло, и какие последствия были, – от этих мыслей у меня мурашки пошли по всему телу, особенно, когда представил изорванные взрывом тела двух Марий. – Не приведи, господи, такого. Что-то дурные мысли в голову полезли».
Одевшись в чистый и отглаженный мундир со всеми регалиями, отправился в резиденцию, где в очередной раз убедился, что жизнь – череда белых и черных полос. Моё, как я уже считал место в полку Печёнкина, час назад занял Генерального штаба подполковник Ладыженский, прибывший рано утром в Благовещенск. Это абсолютно не прибавило мне настроения, как и последующие похороны погибших казаков и сотника Резунова.
В резиденцию после печальных событий и поминального обеда вернулся вместе с остальными офицерами около пяти вечера. Из-за сильнейшей жары, военный совет Грибский устроил на балконе своего дома. На нем присутствовали три генерала: Грибский, Суботич и Александров, нас пятеро генштабистов-разработчиков боевого приказа и плана, к которым добавился подполковник Ладыженский, начальник всей артиллерии полковник Севастьянов, отрядный инженер-полковник Шефер, полковник Печёнкин, председатель Войскового правления полковник Волковинский и исполняющий обязанности коменданта отряда войсковой старшина Сотников.
Капитан Самойлов зачитал боевой приказ, на карте объяснил порядок действий частей и подразделений. Уточнение деталей заняло ещё около часа, после чего участники совещания разошлись по своим местам, готовиться к переправе и бою, а кто-то прикрывать эти действия.
В городе уже знали, что готовится нападение на Сахалян и Айгунь, но точных сроков и порядка боевых действий не было известно никому, кроме участников военного совета. Тем не менее, большая группа жителей города решила направиться в станицу Верхняя-Благовещенская, правильно предположив, что из-за имеющихся там двух островов на середине реки – это самое удобное место для переправы. Задействовав силы полиции и солдат запасного полка, пришлось данную экскурсию прекратить, а потом и перекрыть все дороги из города, что вызвало недовольство горожан.
Почти две недели под обстрелом и бомбами довели нервы обывателей до последней степени психологической напряжённости. Достаточно было какого-то пустяка, чтобы то здесь, то там в городе вспыхивали ссоры, драки. А здесь «родные защитники» не пускают посмотреть, как «ворога громить будут». Утихомирить горожан удалось только, благодаря тому уважению, которым пользовался у населения полицмейстер Батаревич. Леонид Феофилактович нашёл нужные слова, чтобы успокоить горожан, заставить их разойтись и не мешать передвижениям войск.