– Не пьёшь, не куришь, ты ханжа или зожник? – Эйса проводила пачку злым, голодным взглядом. Желание снова заняться с ним сексом трансформировалось в желание надавать ему по роже.
– Не люблю терять концентрацию.
– Ты не умеешь расслабляться. Потому трахаешься будто марафон бежишь – быстрее, выше, сильнее.
Ему доставляло изощренное удовольствие проверять её на прочность, Эйса понимала это, но уже не могла остановиться, словно переняла у него его же привычку.
– По-моему, ты не жаловалась.
– Сойдёт, – она солгала, чтобы принизить его раздувшееся эго. Ривера не могла вспомнить, когда в последний раз ей было настолько хорошо.
– Ответ «сойдёт» меня не устраивает.
Данэм дёрнул её за руку, вынуждая заваливаться на кровать безвольным мешком. Борьба длилась недолго, Эйса успела почесать кулак об его довольное лицо, но спустя жалкие секунды снова оказалась под ним.
Эйса чертовски устала, она чувствовала себя пустой, как сдувшийся воздушный шар – отсутствие сна и нервы измотали её. Тело устало реагировать, Ривера казалась себе распластанной по постели надувной куклой – у неё не было сил двигаться, только стонать, тычась лбом Данэму в плечо. Ей не хотелось засыпать рядом с ним, но измученный организм взял своё – она вырубилась, когда, наконец, свела колени вместе.
Едва на горизонте забрежжил рассвет, её разбудил строгий голос Данэма.
– Он ещё в Неваде. Эйса, нам пора ехать.
14. Война номер один
Когда Эйса решилась войти в гараж, где Данэм допрашивал Натана Вельховена, на нём уже не было живого места.
Хорошо подготовлен. Замечание Данэма показалось ей шуткой – когда они нашли его, Вельховен был мертвецки пьян. Он спал в луже помоев лицом вниз, Данэм перетряхнул девицу, которая пыталась бежать, набив лифчик деньгами, а после долго приводил его в себя, окуная башкой в ванную с ледяной водой. Эйсу он выставил за дверь.
Вельховен оказался настолько отбитым, что спланировав свою аферу, не смог достойно её завершить. Будучи в здравом уме, он заехал к отцу, оставив ему двести тысяч на жизнь, а после бурная ночная жизнь Лас-Вегаса захватила его с головой. Напрасно он избавился от Лупе, наверняка план был её, она умела считать деньги, ни один цент бы не пропал даром. Простая человеческая тупость стоила четырёх жизней и её, пятую, теперь прочно держала за горло. Развязка была ближе некуда, и Эйса просто не могла оставаться за бортом.
– Я сказал тебе ждать снаружи, – рявкнул Данэм, едва почуяв её присутствие. Он стоял к ней спиной, и белый кусок тряпки, бывший когда-то рубашкой, натянулась на широких плечах. Разводы грязи и крови, бордовые отпечатки чужих ладоней и голос, полный звенящего холода – он выполнял свою работу без тени жалости, несмотря на то, что перед ним был его друг.
– Он убил мою сестру, – она произнесла это, как секретный код, открывающий для неё любые двери. Ривера считала, что эта сопричастность давала ей право присутствовать и быть в курсе допроса, ей было плевать, что Данэм думает иначе.
– Хочешь внести свою лепту? Валяй, – Данэм протянул ей нож. На его руках были медицинские перчатки сплошь в засохших шлепках крови.
– Я не занимаюсь грязной работой, – Ривера не сумела скрыть отвращения, оно читалось на её лице.
– Белоручка, – окатил её злым взглядом и плюнул себе под ноги. Пусть думает, что у неё кишка тонка. Пусть думает, что хочет, ей было начхать. Данэм отлично справится сам, Эйса не желала мараться в крови. Она не знала, сколько выпущенных ею за всю жизнь пуль оказались смертельными, но это было слишком даже для неё.
– Эй, а ты классная. Эйса, да? Люблю мексиканочек.
Вельховен смотрел на неё сквозь щели заплывших глаз, он тянул разбитые губы в ухмылке и кривился от боли. Данэм своё дело знал, приказ устроить предателю медленную смерть он выполнял со всем усердием. У Вельховена отсутствовали часть зубов и пальцы, но он держался, умудряясь складывать слова в предложения, не смотря на зверскую боль.
– Лупе ты тоже любил, урод? —Эйса сделала шаг к нему, но наступать на слой полиэтилена, который Данэм расстелил под ним, чтобы не наследить, она не стала. Она не хотела посадить ни капли чужого ДНК на свою одежду.
– Лупе хорошая. Только вот любила трендеть языком. Она говорила о тебе. Сказала, ты место в картеле заработала ртом и жопой.
Эйса ничего не ответила. От Лупе стоило этого ожидать, она сдыхала от зависти к её банковскому счёту, а на то, что думает о ней Вельховен, ей было всё равно. Ему оставались считанные часы.
– Никто не знает, что с тобой делать.
Она отвернулась, не ожидая, что Вельховен сможет заговорить снова, но он продолжил упрямо бросать ей в спину свой едва ли не шекспировский монолог. Эйса внутренне напряглась – он озвучивал её страхи и сомнения, словно влез ей в голову.
– Для Франко твоя жизнь уже ничего не значит, он продал вас, а босс вряд ли оставит тебя живой после всех ваших грешков. Ты зависла, красотка. Как и я.