— Говорит полковник Гонсалес, — рация Данте с шумом выдала слова. — Мои ребята через пять минут у вас будут и начнём штурм дворца. Да, так же разведка сообщает, что конфедераты стягивают все силы ко дворцу. Капитан, у нас будет мало времени. Давайте покончим с этой войной! Конец связи.
— Андронник, — тут же, голосом низким, начинает говорить капитан. — Что там на фронтах? Сколько мертвых, сколько живых?
— Я не знаю. Количество смертей не поддаётся подсчётам, капитан. В Афинах тяжёлые боестолкновения, два ордена там пытаются прорваться в сердце города. Последний серьёзный враг — Новая Спарта и Аргос. Только западная часть Великого Коринфа всё ещё под контролем врага. — Андронник примолк и тут же, его голос выдал слабую металлическую речь. — Прости, я не смог её вытащить… я не успел…
— Не нужно, Андронник, не следует. Сейчас главное — цель. Просто… всё потом, — устало говорит парень, сдерживая тремор и рокочущую горькую ярость, с которой он не знает, что делать.
Голос больше не одолевает его, нет обвинителя, ибо капитан слился с ним в едином теле — два духа в одном. И за получившую силу, скорость от злобы и стойкость от гнева он поплатился. Сладкими речами капитан совратил сам себя, пленил тёмной стороне сущности.
— Что ты дальше собрался делать?
— Понимаешь, эту бойню можно остановить здесь и сейчас. Греческая Конфедерация потрёпана, но не сломлена. Пока тих лидеры не признают поражения, мы ещё неделю будем выковыривать мятежников. Я собираюсь всё это закончить.
— Я с тобой.
— Нет. Ты понадобишься тут. Бери венецианцев и «Стражей», а также всех тех, кто ещё подойдёт. «Ангелы Престола» со мной. Вы должны будите построить оборону и держать все войска, до тех пор, пока всё не кончится.
— Данте, — раздался бодрый голос из приёмника в ухе. — Мы выполнили твоё задание, дочь из Писсии забрали твои люди. Но наш общий друг убедил меня ещё побыть с вами до конца этого дня. Готовьтесь, мы идём.
— Хорошо, высаживаетесь на площади возле дворца «Чёрной Лилии» и занимаете оборону. Да, О’Прайс, я рад, что ты всё ещё с нами.
Капитан тяжело выдохнул, чувствуя лёгкое облегчение от того, что хоть его дочь спаслась, но она всё ещё не в Риме, а в горах возможно засели мятежники с ПЗРК, так что от него зависит, долетит она до дома или какой-ни убудь сепаратист их подстрелит. Данте чувствует, что развязки ближе, что когда ворота будут сокрушены, счёт пойдёт на часы. В его душе всё ещё тлеют угли скорби и печали, которые запросто могут стать ревущем пламенем мести, как только порог дворца будет переступлен.
И в завершении акта битвы, раздались из далёких рупоров пропаганды безумные возгласы и воззвания:
— Круг Жрецов на связи с вами, — на этот раз ораторский голос дрожит и беснуется, и словно перемежается с фонящими перешёптываниями. — Ликуйте, жалкие поклонники, идите на смерть ради Греции, избавьте её от мук. С оружием в руках, послужите ей! Падите ниц перед вашими богами и отдайтесь в жертву им на горниле битв, чтобы познать их неземную суть.
— Какая мерзость, — вымолвил капитан и голос, зловещим шёпотом подхватил его слова:
«— То ли ещё будет».
— Может ты отстанешь от меня? Ох, если бы ты был человеком как бы я тебя отделал, — гнев срывается с уст капитана, он ненавидит того, кто ему это нашёптывает, но злоба сменяется ужасом при словах:
«— Отделай себя, ибо я — порождение твоих страстей».
Капитан опускает руку в карман и на его ладони оказывается белая таблетка, мгновенная припадающая во рту. Он надеется успокоительным хоть на немного освободить свой разум.
Глава 21. Коринф: Исход войны: Последний рывок
Последний рывок
Мрачным смертоносным наплывом хлынули воины Рейха внутрь высоченного дворца, на встречу последней преграде перед победой. «Ангелы Престола» — солдаты в чёрных шинелях, расшитых золотыми и серебряными нитями, окантующие шевроны, воротники и элементы знаков отличия. В их руках винтовки, стреляющие лучами энергии, автоматы и пулемёты, которыми прорезают себе путь через вражеские ряды. Им противостоят разношёрстные формирования, среди которых и недобитые орденские воители, ополченцы и просто солдаты армии вольной Греции.
Прямо сейчас, в широких залах гремит битва, от которой зависит исход войне и не одно из сторон отступать не хочет.
Данте смотрит вперёд, выглядывая из-за мраморно-алой колонны. В огромной зале, предназначенной для парадов, праздников и торжеств тускло горят лампы, отчего мог бы создаться приятный полумрак, если бы не постоянные вспышки оружейного огня. Позади него огромный проход, через который они проникли в это помещение — арка, с выбитыми деревянными воротами.