Читаем Падшее Просвещение. Тень эпохи полностью

Бытовые условия, в которых приходилось работать Филдингу, тоже впечатляли. Вот что об этом пишет Пэт Роджерс: «Он (Филдинг) проводит долгие часы в седле или в продуваемых всеми ветрами тряских дилижансах. Его ночлег не всегда достаточно удобен, а дни проходят в тесноте судов, где присяжные, адвокаты и судьи рискуют подцепить от заключенных грозный сыпняк (разновидность тифа)».

В таких условиях Филдинг взялся за наведение порядка в округе. На протяжении первого месяца судейской практики он разбирал дела мелкого пошиба, в основном воровство одежды, а однажды – кражу железной кочерги и метлы. Но вскоре Филдинг понял, что, утонув в этой мелочевке, он так и не решит более глобальных задач. И потому со всей решительностью приступил к реформе полицейской системы. Помогал ему в этом отличный служака – главный констебль Холбонс Сондерш Уэлш. Положиться как на себя Филдинг мог и на клерка Джошуа Брогдена, работавшего еще с прежним судьей.

Генри Филдинг осознавал главное: законность в округе не удастся восстановить до тех пор, пока не будет покончено с организованной преступностью.

Для борьбы с этим страшным злом требовались дополнительные средства. Филдинг обратился за помощью к герцогу Ньюкасль, и тот не отказал. Львиная доля выделенных денег была пущена на оплату «подсадных уток». Легенда гласит, что в свое время гуси спасли Рим. Проводя исторические параллели, можно сказать, что «подсадные утки» спасли Лондон от беспредела бандитских шаек. Практика внедрения в банды тайных агентов из числа проверенных людей привела к тому, что уголовники перестали верить друг другу. В криминальном мире развернулась самая настоящая «охота на ведьм». Некоторые исследователи жизни и творчества Филдинга утверждают, что именно он во многом предопределил методы, которые используют в своей практике современные подразделения по борьбе с организованной преступностью.

Стражи порядка в свою очередь также перешли к активным действиям. В схватке с первой раскрытой бандой был убит констебль. Одного преступника удалось уничтожить, семеро были схвачены, а остальные, по агентурным данным, скрылись за пределы королевства.

Если того требовала служба, Филдинг, невзирая на время суток, мог сорваться с места и выехать на место очередного происшествия в лондонские трущобы. Вскоре такой образ жизни стал сказываться на его здоровье. Но судья Вестминстера не роптал: будучи убежденным гуманистом, ради людей он был готов переносить любые трудности.

О несгибаемом мировом судье Вестминстера жители Лондона складывали легенды. Для бедняков он стал настоящим героем, для преступников – врагом номер один.

Мало кто знает, что история баллистической экспертизы косвенно связана с деятельностью Генри Филдинга, известного английского писателя и драматурга.

«Программа мистера Ф-га», как окрестила комплекс предпринятых Филдингом мер британская пресса, себя вполне оправдала. По прошествии некоторого времени в кратком очерке об итогах проделанной работы, с которого начинается «Путешествие в Лиссабон», сам Филдинг, не скрывая своего удовлетворения, пишет, что «адское сообщество искоренено почти до основания» и «из утренних газет исчезли сообщения об убийствах и уличных ограблениях».

Несмотря на обилие служебных забот, Филдинг находил время для научных работ. В них он не только пытался осмыслить психологию преступника, но и давал конкретные рекомендации по повышению эффективности правоохранительной деятельности. Его трактаты «О разбоях на большой дороге и похищениях с целью выкупа», «Исследование о причинах недавнего роста грабежей», «Предложение о мерах по действительному обеспечению бедняков» легли в основу законов, принятых парламентом.

Существенный вклад внес Генри Филдинг и в криминологию. Около 500 «юридических аллюзий» насчитал в его произведениях барристер (адвокат, имеющий право выступать в высших судах Англии) Б. Джонс, автор интереснейшей книги о деятельности писателя. Кроме всего прочего Филдинг вошел в историю и как защитник родного языка, выступая за его очищение от жаргонизмов и упорядочение правописания.

Этот человек обладал поистине энциклопедическими знаниями. Библиотека, которую писатель собирал четверть века, насчитывала 1298 томов, 228 из которых составляла юридическая литература.

Эту сыскную деятельность прославленного литератора отразил в своих исторических детективах современный английский писатель Брюс Александер. Он сочинил целый цикл детективных романов «Тайны сэра Джона Филдинга». Это был брат Генри Филдинга, который пришел ему на смену.

Перейти на страницу:

Все книги серии Классика лекций

Живопись и архитектура. Искусство Западной Европы
Живопись и архитектура. Искусство Западной Европы

Лев Дмитриевич Любимов – известный журналист и искусствовед. Он много лет работал в парижской газете «Возрождение», по долгу службы посещал крупнейшие музеи Европы и писал о великих шедеврах. Его очерки, а позднее и книги по искусствоведению позволяют глубоко погрузиться в историю создания легендарных полотен и увидеть их по-новому.Книга посвящена западноевропейскому искусству Средних веков и эпохи Возрождения. В живой и увлекательной форме автор рассказывает об архитектуре, скульптуре и живописи, о жизни и творчестве крупнейших мастеров – Джотто, Леонардо да Винчи, Рафаэля, Микеланджело, Тициана, а также об их вкладе в сокровищницу мировой художественной культуры.В формате PDF A4 сохранён издательский дизайн.

Лев Дмитриевич Любимов

Скульптура и архитектура / Прочее / Культура и искусство
Как начать разбираться в архитектуре
Как начать разбираться в архитектуре

Книга написана по материалам лекционного цикла «Формулы культуры», прочитанного автором в московском Открытом клубе (2012–2013 гг.). Читатель найдет в ней основные сведения по истории зодчества и познакомится с нетривиальными фактами. Здесь архитектура рассматривается в контексте других видов искусства – преимущественно живописи и скульптуры. Много внимания уделено влиянию архитектуры на человека, ведь любое здание берет на себя задачу организовать наше жизненное пространство, способствует формированию чувства прекрасного и прививает представления об упорядоченности, системе, об общественных и личных ценностях, принципе группировки различных элементов, в том числе и социальных. То, что мы видим и воспринимаем, воздействует на наш характер, помогает определить, что хорошо, а что дурно. Планировка и взаимное расположение зданий в символическом виде повторяет устройство общества. В «доме-муравейнике» и люди муравьи, а в роскошном особняке человек ощущает себя владыкой мира. Являясь визуальным событием, здание становится формулой культуры, зримым выражением ее главного смысла. Анализ основных архитектурных концепций ведется в книге на материале истории искусства Древнего мира и Западной Европы.

Вера Владимировна Калмыкова

Скульптура и архитектура / Прочее / Культура и искусство
Безобразное барокко
Безобразное барокко

Как барокко может быть безобразным? Мы помним прекрасную музыку Вивальди и Баха. Разве она безобразна? А дворцы Растрелли? Какое же в них можно найти безобразие? А скульптуры Бернини? А картины Караваджо, величайшего итальянского художника эпохи барокко? Картины Рубенса, которые считаются одними из самых дорогих в истории живописи? Разве они безобразны? Так было не всегда. Еще меньше ста лет назад само понятие «барокко» было даже не стилем, а всего лишь пренебрежительной оценкой и показателем дурновкусия – отрицательной кличкой «непонятного» искусства.О том, как безобразное стало прекрасным, как развивался стиль барокко и какое влияние он оказал на мировое искусство, и расскажет новая книга Евгения Викторовича Жаринова, открывающая цикл подробных исследований разных эпох и стилей.

Евгений Викторович Жаринов

Живопись, альбомы, иллюстрированные каталоги / Прочее / Культура и искусство

Похожие книги

Образы Италии
Образы Италии

Павел Павлович Муратов (1881 – 1950) – писатель, историк, хранитель отдела изящных искусств и классических древностей Румянцевского музея, тонкий знаток европейской культуры. Над книгой «Образы Италии» писатель работал много лет, вплоть до 1924 года, когда в Берлине была опубликована окончательная редакция. С тех пор все новые поколения читателей открывают для себя муратовскую Италию: "не театр трагический или сентиментальный, не книга воспоминаний, не источник экзотических ощущений, но родной дом нашей души". Изобразительный ряд в настоящем издании составляют произведения петербургского художника Нади Кузнецовой, работающей на стыке двух техник – фотографии и графики. В нее работах замечательно переданы тот особый свет, «итальянская пыль», которой по сей день напоен воздух страны, которая была для Павла Муратова духовной родиной.

Павел Павлович Муратов

Биографии и Мемуары / Искусство и Дизайн / История / Историческая проза / Прочее
1812. Всё было не так!
1812. Всё было не так!

«Нигде так не врут, как на войне…» – история Наполеонова нашествия еще раз подтвердила эту старую истину: ни одна другая трагедия не была настолько мифологизирована, приукрашена, переписана набело, как Отечественная война 1812 года. Можно ли вообще величать ее Отечественной? Было ли нападение Бонапарта «вероломным», как пыталась доказать наша пропаганда? Собирался ли он «завоевать» и «поработить» Россию – и почему его столь часто встречали как освободителя? Есть ли основания считать Бородинское сражение не то что победой, но хотя бы «ничьей» и почему в обороне на укрепленных позициях мы потеряли гораздо больше людей, чем атакующие французы, хотя, по всем законам войны, должно быть наоборот? Кто на самом деле сжег Москву и стоит ли верить рассказам о французских «грабежах», «бесчинствах» и «зверствах»? Против кого была обращена «дубина народной войны» и кому принадлежат лавры лучших партизан Европы? Правда ли, что русская армия «сломала хребет» Наполеону, и по чьей вине он вырвался из смертельного капкана на Березине, затянув войну еще на полтора долгих и кровавых года? Отвечая на самые «неудобные», запретные и скандальные вопросы, эта сенсационная книга убедительно доказывает: ВСЁ БЫЛО НЕ ТАК!

Георгий Суданов

Военное дело / История / Политика / Образование и наука
Николай II
Николай II

«Я начал читать… Это был шок: вся чудовищная ночь 17 июля, расстрел, двухдневная возня с трупами были обстоятельно и бесстрастно изложены… Апокалипсис, записанный очевидцем! Документ не был подписан, но одна из машинописных копий была выправлена от руки. И в конце документа (также от руки) был приписан страшный адрес – место могилы, где после расстрела были тайно захоронены трупы Царской Семьи…»Уникальное художественно-историческое исследование жизни последнего русского царя основано на редких, ранее не публиковавшихся архивных документах. В книгу вошли отрывки из дневников Николая и членов его семьи, переписка царя и царицы, доклады министров и военачальников, дипломатическая почта и донесения разведки. Последние месяцы жизни царской семьи и обстоятельства ее гибели расписаны по дням, а ночь убийства – почти поминутно. Досконально прослежены судьбы участников трагедии: родственников царя, его свиты, тех, кто отдал приказ об убийстве, и непосредственных исполнителей.

А Ф Кони , Марк Ферро , Сергей Львович Фирсов , Эдвард Радзинский , Эдвард Станиславович Радзинский , Элизабет Хереш

Биографии и Мемуары / Публицистика / История / Проза / Историческая проза