— Джураица Ораяр. Мина из него прямо решето сделала, никак не меньше десяти осколков получил. Доктор говорит, еще счастье, что все раны неопасные. Он у меня, бедолага, видать, заснул на лошади. Я ведь потихоньку бреду, чтобы не беспокоить его.
Наверное, от нашего разговора раненый проснулся и высунул из-под тонкого одеяла покрасневшее, потное лицо. Он сразу же узнал меня и радостно закричал:
— Ага, видал?! Николетина не пускал меня в бой, и все тут. Ты, говорит, еще мальчишка. А я подкрался вслед за командиром Мачей Будимиром и трах гранатой! Прямо в немецкий окоп. Всех их там перебил.
— Да что ты?!
— Честное слово. Теперь мне было бы не стыдно показаться и на том омладинском съезде, что в Бихаче проходил.
Меня тронули эти слова Джураицы, который до сих пор втайне горевал о том, что не был на первом съезде омладины в Бихаче, и я стал его утешать:
— Ты только поправься, герой, хватит на тебя еще съездов и праздников.
Когда парнишка немного успокоился, я шепотом спросил у Лияна:
— Куда ты с ним? Госпиталь эвакуируется из Грмеча, с этой стороны шоссе, я думаю, нет ни одного раненого, а тем более санитара.
— Есть один, который стоит целого взвода санитаров, — весело заявил Лиян. — Я иду прямо к нему. У него мальчишка будет в надежных руках.
— Кто же это? Уж не наш ли Дундурий, старый мельник?
— Он самый, ты угадал. Еще когда я мальчишкой жил у него на мельнице, он меня лечил от любой хворобы. А уж когда надо рану залечить, тут он просто чудотворец.
— Лучше ты и придумать ничего не мог, — сказал я. — Дорога в Грмеч тебе все равно закрыта. Я пойду с вами, еще раз навещу деда Дундурия, а то в этом наступлении никому неизвестно, кто останется жив, а кто, может, уже завтра погибнет.
Так мы шли и шли, словно плыли по чистому торжественному морю снежинок, которые сыпались с невидимого неба. Только временами со стороны Грмеча до нашего слуха доносились пулеметные очереди и винтовочный треск.
— А Шоша-то храбро бьется! — одобрительно похвалил Лиян, отдавая должное своему славному командиру дивизии.
Когда мы вошли в Ущелье легенд, тишина вокруг нас еще больше сгустилась, даже грохота пушек уже не было слышно.
— Тишина такая, что мне порой кажется, будто я оглох, — сказал Лиян. — Зима… Даже славные Дундуриевы сверчки и те спят.
Из-под тонкого одеяла показалось мальчишеское лицо Джураицы, озаренное счастливой детской улыбкой.
— Идем к сверчкам! — прошептал он, точно во сне. — Там мне станет лучше, и раны не будут болеть, правда?
— Не будут, не будут, не бойся. Сварит тебе Дундурий бальзам из масла, меда и той травы, которой еще гайдуки в свое время раны лечили.
Когда мы наконец добрались до мельницы Дундурия и до сарая, в котором располагалась партизанская оружейная мастерская, нас встретила необычная мертвая тишина. Здесь было пусто — партизаны все эвакуировались или же ушли в леса. Слышался только плеск воды у старой мельницы.
— Эй, хозяин, что гостей не встречаешь? — закричал Лиян. — Выходь, покажись!
В ответ на этот его крик один присыпанный снегом куст вблизи мельницы поднялся, встряхнулся и закричал:
— Чего орешь, не глухой! Я уж было испугался, что весь Подгрмеч вымер, такая тишь кругом. Ты кого это везешь?
— Джураицу Ораяра, дядя Дундурий, славного гранатометчика с Бенаковаца. Привез вот мальчишку к тебе, чтобы ты его подлечил малость.
— О-го-го, мальчишку! У меня опять будет жить маленький мальчишка! А я уж думал, что зиму один буду зимовать: все в Грмеч подались.
Обрадованный, будто помолодевший, старик стал нас поторапливать:
— Скорее, скорее, пошли в Пещеру маленькой кошки, устроим нашего раненого. Пусть там ждет прихода весны и появления сверчков.
В маленьком, неприметном сарайчике, прилепившемся к обрывистой скале у самой мельницы, среди других предметов стоял огромный тяжелый деревянный сундук, полный старых, пришедших в негодность лопаток от мельничного колеса и разных проржавевших железок. Отодвинув его в сторону, старый Дундурий сильно нажал на деревянную стену за ним, и она вдруг отодвинулась в сторону, как огромная потайная дверь. За ней открылся темный и широкий проход в какое-то таинственное помещение.
— Что это еще такое? — удивился я.
— А разве ты не слышал рассказ о старом гайдуке Йоване и его пещере в Ущелье легенд? — спросил меня старик. — Вот это и есть та самая пещера.
— Гляди, гляди, а я все думал, что это просто сказка. Но как же ее до сих пор не нашли?
— Это потому, что тут поблизости есть еще одна большая и многим известная Кошачья пещера, и все думают, что гайдук именно в ней скрывался. А про эту Пещеру маленькой кошки знают только мельники с этой мельницы и передают эту тайну из поколения в поколение. Что ж поделаешь, времена тяжелые, всегда кому-нибудь нужно хорошее укрытие.
Войдя внутрь, мы втащили за собой старый тяжелый сундук, закрыли дверь и только после этого пошли осматривать таинственную пещеру.