– Не розы. Гиацинты. Причем разных сортов и цветов. – Она подняла глаза от книги, пристально посмотрела на миссис Диллингтон-Блик. – Цветы из теплицы. Потому что сейчас зима. А в первый раз были, как мне кажется, подснежники.
– А во второй гиацинты, – сказал мистер Мэрримен.
Обин Дейл откашлялся.
– Да, точно! – воскликнул Аллейн. – Теперь вспомнил. Именно гиацинты.
– Ну разве это не ужасно? – с некоторой долей злорадства воскликнула миссис Кадди.
– Просто жуть, – согласился с ней мистер Кадди. – Гиацинты! Нет, вы только представьте!
Мистер Макангус тихо произнес:
– Бедняжка.
Мистер Мэрримен с фальшиво-невинным видом ребенка, прекрасно понимающего, что ведет себя плохо, громко спросил:
– А случайно про эти цветы ничего по телевизору не показывали? Чего-нибудь такого нелепого или просто смехотворного? Ну, вы меня поняли.
Все избегали смотреть на Обина Дейла, но даже отец Джордан не нашелся, что сказать.
Именно в этот момент в салон вошел Денис с огромной корзиной цветов, которую водрузил на круглый стол в центре.
– Гиацинты! – испуганно взвизгнула миссис Кадди. – Вот это совпадение!
То был довольно простой, даже наивный подбор цветов, не могущий доставить ничего, кроме удовольствия, человеку, которому преподносят такую корзину, если, конечно, он не страдает аллергией. Гиацинты укоренились и цвели в мшистом грунте. Они слегка подрагивали от движений судна, испускали головокружительный аромат и наполняли им курительную комнату, что навевало ассоциации с дорогими магазинами, ресторанами и шикарными женщинами.
Денис отступил на шаг, чтобы полюбоваться корзиной.
– Спасибо тебе, Денис, – сказала миссис Диллингтон-Блик.
– Рад служить, миссис Диллингтон-Блик, – отозвался он. – Ну разве они не великолепны?
И он вернулся за стойку бара. Пассажиры смотрели на букет, а цветы, слегка подрагивая, продолжали испускать сладчайший аромат.
Тут миссис Диллингтон-Блик поспешно объяснила:
– В моей каюте просто не хватило места для всех цветов. Вот я и подумала: будем наслаждаться ими все вместе.
– Очень мило с вашей стороны, – заметил Аллейн. Но его поддержал лишь еле слышный ропот голосов.
Но Джемайма согласилась сразу же:
– Верно! Спасибо вам огромное, цветы просто чудесные.
– У вас прекрасные манеры, бабуля, – пробормотал Тим Мэйкпис себе под нос.
– Надеюсь, – сказала миссис Диллингтон-Блик, – никого здесь не раздражает этот сильный запах. Лично я так просто купаюсь в нем. – Она обернулась к Обину Дейлу. Он тут же выпалил:
– Нет, конечно. Вы такая необыкновенная, экзотичная женщина!
Мистер Мэрримен насмешливо фыркнул.
– Боюсь, – громко произнесла миссис Кадди, – что немного подпорчу вам настроение. Мистер Кадди просто не выносит, когда в комнате стоят цветы с сильным запахом. У него на них аллергия.
– О, какая жалость! – воскликнула миссис Диллингтон-Блик. – В таком случае их надо немедленно убрать. – И она горестно всплеснула руками.
– Думаю, в том нет необходимости, – заявила миссис Кадди. – Мы не собираемся осложнять жизнь другим людям. Может, выйти и прогуляться по палубе. Верно, дорогой?
– Страдаете от сенной лихорадки, мистер Кадди? – спросил Аллейн.
За мужа ответила миссис Кадди:
– Ну, не то что бы от сенной лихорадки, правильно, дорогой? Просто у него такая странность.
– Удивительно, – задумчиво пробормотал Аллейн.
– Да, порой чувствуешь себя как-то даже неловко.
– К примеру, на свадьбах и похоронах, да?
– На нашу
– У вас была серебряная свадьба, – сказал Аллейн и улыбнулся миссис Кадди. – Вы прожили вместе целых двадцать пять лет?
– Если точнее, двадцать пять лет и одиннадцать дней. Я права, любимый?
– Права, дорогая.
– Вот, он уже побледнел, – с торжествующим видом заметила миссис Кадди, указывая на мужа. – Идем, хороший мой. Гуленьки, гуленьки, на воздух!
Похоже, мистер Кадди никак не мог оторвать взгляда от миссис Диллингтон-Блик. А потом вдруг заявил:
– Знаете, я не считаю, что запах слишком тяжелый. Ничуть на меня не влияет.
– Это
– Да они там умрут от холода! – воскликнула Джемайма. – Вышли без пальто и шляп.