32. Глава. Одинокий волк против продажных крыс
Уинстон открыл глаза и увидел белый потолок. Голова кружилась. Сил едва хватало, чтобы шевелиться.
Он лежал на больничной койке. Рядом сидела медсестра.
— Пить? Туалет? Утку? — спросила она.
— Пить, — выбрал пациент и с трудом сел на кровати, — Что это было?
— Секретный препарат, который на короткое время имитирует смерть.
— Ингрид?
— В соседней палате.
— Где мы?
— У зеленых, — сказал через комнату Колоб громким шепотом.
Уинстон поднял взгляд. У противоположной стены на кровати лежал бледный-бледный Колоб. Одеяло сползло, открыв перевязанную грудь. Наверное, только что отошел от наркоза после операции. Его левая рука была прикована к кровати наручником.
— Это вам, это вам, — медсестра показала обоим пациентам тарелочки с таблетками.
— Что там? — спросил Уинстон.
— Не бойтесь, не яд. Вам для восстановления, а вам обезболивающее.
— Давайте скорее, — прошипел Колоб.
Пациенты выпили таблетки, запили водой, и медсестра вышла. Уинстон упал обратно на подушку.
Прошло какое-то время, и им обоим стало получше. Можно бы было перекинуться словечком, но тут дверь открылась и вошла Ингрид в больничном халате, а за ней Степанов в форме. Уинстон сразу сел и даже попытался встать, но не получилось.
— Пациент Альметьев, он же Колоб!
— Я! Почему пациент, а не заключенный?
— Потому что юридически ты покойник, поэтому фактически пока пациент. Мертвые души заключению не подлежат.
— А ты все равно гражданин начальник. Товарищем не назову.
— Не возражаю.
Ингрид тем временем села на кровать рядом с Уинстоном, прижалась к нему бедром и обняла за плечи.
— Ожили? — спросил Степанов.
— Более-менее, — ответил Колоб.
— Сейчас нас ждет финал, как в классическом детективе? — спросила Ингрид.
— Да. Покажу вас полную картину. Устраивайтесь поудобнее.
Уинстон и Ингрид остались сидеть рядышком, Колоб остался лежать. Степанов начал рассказывать.
— Все это дело началось с того, что в особый отдел при военном аэродроме Олесунна пришел человек с револьвером и сказал, что он океанский шпион и хочет сдаться.
— А не со стрельбы на ферме? — спросил Колоб.
— Нет. Там тоже были следы, которые указывали на связь японцев с русским преступным миром, но с ними мы бы разбирались намного дольше. Первый значимый след, который мы получили, это ты.
— Но я вам ничего не сказал.
— Сказал, что ты друг Болгарина и Сандро.
— Я не говорил!
— Ты отреагировал, когда мы зачитали список авторитетов. Технику не обманешь. Немного добавил товарищ Смит. Он почти ничего не знал, но нам хватило. Расклад по Ленинграду нам пояснили друзья из МВД, а потом немного и сам Сандро. Что интересно, все просили не влезать.
— Но вы влезли.
— Конечно. Наши предшественники были слишком хорошо интегрированы в ленинградские круги общения и никуда не влезали, чтобы никого не обидеть. Поэтому они поехали в Забайкалье, а команда товарища генерал-майора, в том числе, мы с Петровичем и отряд китайских коммунистов, поехала в Ленинград. Мы вычислили подозреваемого, который мог руководить срывом вашего обмена в Норвегии. Из «новых мурманских», как их тут называют, по кличке Мики. Показали Уинстону, он опознал. Взяли, допросили как следует и могли бы перейти к более активным действиям.
— Но не перешли. Чего-то не хватило?
— Нам перекрыли кислород на уровне генералов.
— Братва вам не хрен собачий, — ухмыльнулся Колоб.