Возвращаться к уцелевшим химерам без Флинта и работающей “искры” было напрасной тратой времени, так что я занялся комбинированием — влил двести баллов в “интеллект”, запустил слияние, после чего с интересом уставился на полученный результат.
Хотя по сравнению с текущим уроном “искры” новый параметр выглядел смехотворно, его реальный потенциал был заметен невооруженным глазом — апнув значение “духа” до пары тысяч единиц, я мог получить абилку, способную сжечь огромную толпу тех же самых химер меньше чем за минуту. С другой стороны, прямо сейчас такой буст казался недостижимым — система упорно выманивала у игроков лишние баллы характеристик и я подозревал, что в скором времени они окончательно превратятся в некое подобие весьма дефицитного расходника. Новые умения, апгрейд уже взятых заклинаний, постоянный слив уровней…
— Ладно, разберемся.
Два часа спустя мы с Флинтом навестили уцелевших мобов и прикончили самого невезучего из них. Затем последовали еще три вылазки, во время которых были уничтожены остатки каменного воинства.
А потом началась самая настоящая боль.
Игровая почта давала возможность пересылать друг другу предметы, но объем каждой посылки ограничивался одним наименованием. В результате следующие минут тридцать я бродил по лишенному жизни подземелью, выполняя одни и те же монотонные действия. Взять лежащую на камнях шмотку, горько вздохнуть, отправить находку Фортиноксу, успокоить негодующего попугая, повторить…
— Чертов барыга.
— Гррабеж!
Большая часть лута не представляла из себя ничего выдающегося, однако божественные сапоги, реликтовый меч и несколько золотых рун оказались именно той вишенкой на торте, отдавать которую в чужие руки было весьма обидно.
— Карраул, — тоненько пискнул Флинт, наблюдая за тем, как обвешанная кучей резистов обувь улетает в казну “алкашей”. — Пиастрры. Гррабеж.
— Не трави душу, синий…
Закончив тягостные манипуляции, я собрал валявшееся под ногами золото, нашел среди камней одинокую мифриловую монетку, скинул на торги выбитый из четырех последних химер шмот, а затем подошел к оставшемуся без внешней охраны святилищу и начал рассматривать белоснежные стены.
То, что местный босс уцелел во время устроенной мною диверсии, казалось очевидным. Разумеется, если этот босс вообще существовал.
— А слетай-ка ты, друг, на разведку.
— Опассноссть.
— Давай, птица. Маскировку не забудь.
Флинт одарил меня сердитым взглядом, но все же спрыгнул с плеча и улетел вперед, бесследно растворившись в полумраке. Несколько минут прошло в напряженном ожидании, но миссия закончилась успешно, питомец вернулся на свое любимое место, после чего безапелляционно заявил:
— Врраги. Четырре.
— Точно четыре? Не один, не два, а именно четыре?
— Четырре, — пет с наслаждением почесался и закатил глаза. — Врраги.
— Ну, поверим тебе на слово.