И поместила внутрь сгустка на кровати, одновременно прочитав мантру возрождения. Подкрепила свою волю маной. Представила, что мальчик выздоравливает, оформила этот образ в виде заветного желания. Сделала так, чтобы перо разрушилось и восстановилось, проросло внутри Глеба, придало ему сил для выхода на физический план.
Запустила процесс.
Тьма расширилась, охватила мальчика, расползлась по всему телу, а затем растворилась, погасла. Внутри Глеба запульсировала серебристая точка, от нее во все стороны протянулись тонкие волоски, сплелись в сложную паутину и продублировали силуэт ребенка.
Наоки сделала очередное усилие и прыгнула в черный тоннель, проложенный от больничной койки к мировой трещине. Разлом образовался в трех тысячах километрах к югу от клиники, но девушка преодолела дистанцию молниеносно. Пробив шкуру, она выпала в ревущий ужас, разогнала круживших там астральных хищников и закрыла тоннель. Раз и навсегда. Затем приблизилась к душе мальчика и тихо шепнула:
— Пора вставать.
Открыла глаза.
Приборы сошли с ума. Подскочила вверх и пошла зигзагами линия жизни. Повысилась температура, прыгнуло кислородное давление. Зажглась куча индикаторов. Звуковые сигналы врезались в тишину комнаты.
Глеб шевельнулся.
Слабо застонал.
Губы мальчика разлепились:
— Папа?
Наоки уже стояла рядом, сжимая пальцы ребенка в своей ладони. Она не знала, как сообщить пареньку, что папа не придет. Не знала, как представиться и объяснить, что произошло. Не знала, как жить дальше и воспитывать очередного вендиго. Она просто чувствовала родную кровь. Человека, ради которого стоит жить.
Ладно, не совсем человека.
Суть от этого не меняется.
Наградите автора лайком и донатом: https://author.today/work/113979