Я убил восьмерых чуть ли не с самого начала, остальных раскидало от взрыва. На такое дело даже пореза не жалко. Ну а дальше поднялась паника. Эти ребята и так были дезорганизованы, а со смертью лидера превратились в испуганное стадо.
Я ходил от одного к другому и напитывал Сумеречный гем энергией смертей. Камень чернел на глазах — ему нравилась такая жатва.
— Жить надо достойно, — сказал я проткнутому насквозь уроду, тот что-то ещё пытался лопотать, но священный камень довершил начатое: от бывшего преступника не осталось и следа, — тогда не придётся умирать, — дополнил я свою присказку.
Спустя полчаса добили всех остальных. Ко мне притащили пленного, но я отмахнулся — пусть делают с ним что хотят. В общем, мужику не повезло — его умяли на дорожку.
Я считал, что принуждать к людоедству не должен. Тогда буду ничем не лучше всего этого мусора. Другое дело, если мортикант уже оступился и сам просит покровительства: тут, как говорится, добро пожаловать.
Для меня все эти гады не более чем расходный материал. Пока они полезны — пусть живут, но как только в них отпадёт нужда — отправятся напитывать гем. Потому и относиться к ним надо как к вещам. Даже не как к питомцам, тех хотя бы жалко.
Но и за вещами нужен уход, чтобы они лучше работали: потому я и разрешил им собрать всех убитых, расчленить тесаками и рассортировать по прихваченным с собой мешкам.
— Забирайте гостинцы, идём, — приказал я своей мини-армии.
К слову, никто из них не погиб несмотря на низкие ранги. Людоеды подкрепились и были готовы ко второй части нашей культурной программы и нет, это будет не очередное нападение на их бывших подельников. Ближайшее к нам логово в семи часах пути, а я обещал Ривке вернуться к утру.
Шли мы к Бреши. К самой беззащитной и маленькой, что удалось отыскать близ устроенного побоища. Их я тоже велел отмечать на картах. Мортиканты зачастую узнавали о «новинках» раньше, чем разведчики, потому что жили и дышали здешними краями.
Ваня, кстати, в этот раз хладнокровно себя повёл, видимо, увидел наглядно, что я имел в виду. Он обезглавил одного некра мечом, даже не использовав магию. Я предлагал ему переждать в овражке, но Ломоносов напрочь отказался, не желая отставать в расправе над отступниками.
Клирики их ненавидели наравне с Ложей. Отвергнутые некроманты не чурались нападать на церквушки, особенно измываясь над настоятелями. Это у них такой пунктик был — мучить священников.
Зачастую они долго оставляли их в живых и таскали за собой, пока отчаявшийся не умирал, но и тогда его так просто не оставляли. Воскрешённый клирик служил им, пока не разваливался на гниль. В этом они видели свою иронию и юмор: мол, вы такие чистенькие, а под нашу дудку, смотрите, как пляшете.
«Ничего, пар выпустить тоже полезно», — отметил я про себя, ноздри друга широко раздувались. Совсем скоро Ване предстояло важнейшее задание, которое всё перевернёт с ног на голову, и моя давно разыгрываемая партия эффектно завершится. После этого — пути назад уже не будет.
Мортиканты с энтузиазмом несли свой груз, словно мешки с пухом, а не с отрубленными тяжёлыми конечностями. Каждый из них знал наперёд: пища есть, а значит, следующие полторы недели пройдут в сытости и достатке.
Повелитель не обманул, он сильный, безжалостный, служить ему одно счастье…
Я временами ловил на себе воодушевлённые взгляды.
— Что ты лыбишься, идиотина, зубы лишние? — не выдержав, остановился я и повернулся на особо глазевшего восхищуна.
— П-простите меня, Повелитель, — упал на колени выродок.
— Сосредоточились, млять! Не на бал идём! — мой окрик привёл их в чувство, и остаток пути они занимались тем, чем должны были — смотрели по сторонам, а не на меня.
Слабое место в нашем плане — как раз таки эти сраные мешки с мясом. Они оставляли за собой чёткий след крови. По ней нас могли учуять сильные монстры и напасть. Из-за этого на обходные пути пришлось потратить на час больше времени.
Однако вскоре мы остановились возле недавно открывшейся малютки — метровой Бреши. Из неё выползали толстые как деревья змеи и клубились повсюду. Я скомандовал приготовиться. Спустя десять минут мы залили всё огнём и массовыми заклинаниями. Твари извивались, пытались было рыпнуться в нашу сторону, но не успевали.
Их срезали ещё на подходе. Вокруг пахло палёным мясом и кожей. Наконец, из Бреши показалась голова змеиного Вожака. Она была такой огромной, что с трудом протискивалась в щель.
Время для его появления ещё не пришло, но на выводок напали, потому он и явился. Я не стал дожидаться, пока монстр полностью вылезет, и разрезал себе ладонь, чтобы каменный гарпун вынес мозг этой гадюке.
Мощный выброс магии мгновенно прикончил рептилию, и та рухнула на землю с разорванной челюстью и раскуроченной башкой.
— Хватайте, хватайте быстрей! — скомандовал Терех и все мортиканты, побросав мешки, припустили к Бреши.