Торговля, которая летом всегда оживлялась, сошла на нет, когда стаи увенчанных головами чудовищ судов двинулись из Бемфлеота, чтобы прочесать устье. Мои лучшие источники информации умерли вместе с торговцами, хотя некоторым все-таки удалось проскользнуть вверх по реке. Большинство из них были рыбаками, привозящими свой улов на рыбный рынок Лундена, и они заявили, что теперь в пересыхающем ручье под высоким фортом Бемфлеота сушит кили больше пятидесяти судов.
Викинги стекались в устье.
— Они знают, что Зигфрид и его брат скоро станут богатыми, — сказал я Гизеле в ночь после того, как епископ приказал мне не делать ничего вызывающего.
— Очень богатыми, — сухо заметила Гизела.
— Достаточно богатыми, чтобы собрать армию, — горько продолжал я.
Потому что, как только будет заплачен выкуп, братья Тарглисон смогут одарять людей золотом, и со всех морей к ним явятся корабли, везя полчища, которые смогут вторгнуться в Уэссекс.
Мечтой братьев было завоевать все земли саксов. Некогда они надеялись сделать это с помощью Рагнара, но теперь, похоже, смогут осуществить свою мечту и без помощи с севера, лишь благодаря пленению Этельфлэд.
— Они нападут на Лунден? — спросила Гизела.
— На месте Зигфрида я бы пересек Темез и вторгся в Уэссекс через Кент, — ответил я. — У него достаточно кораблей, чтобы перевезти армию через реку, а у нас слишком мало сил, чтобы его остановить.
Стиорра играла с деревянной куклой, которую я вырезал из бука, а Гизела нарядила в платье из лоскутков. Моя дочь казалась такой счастливой, погруженная в свою игру. Я попытался представить — каково было бы ее потерять. Я попытался представить, что чувствует Альфред, и сердце мое не вынесло даже мысли об этом.
— Ребенок бьет ножкой, — сказала Гизела, погладив себя по животу.
Я ощутил панику, как всегда, когда думал о приближающихся родах, и, скрывая свои мысли, проговорил:
— Мы должны придумать ему имя.
— Или ей.
— Ему, — сказал я твердо, хотя и без веселья, потому что будущее той ночью казалось таким мрачным.
Как и предвидел епископ, Альфред явился в Лунден, и меня снова вызвали во дворец, хотя на сей раз нас избавили от церковной службы.
Короля сопровождали его личные войска, уцелевшие после катастрофы на Стуре, и я приветствовал Стеапу во внешнем дворе, где управляющий забирал у нас мечи. Священники явились всем скопом, как стая каркающих воронов, но среди них я увидел друзей: отца Пирлига, отца Беокку и, к своему удивлению, отца Виллибальда. Виллибальд, оживленный и жизнерадостный, поспешил через двор, чтобы обнять меня.
— Ты стал еще выше, господин! — сказал он.
— Как поживаешь, отец?
— Господь соизволил быть ко мне благосклонным! — со счастливым видом ответил он. — Нынче я присматриваю за душами в Эксанкестере!
— Мне нравится этот город, — сказал я.
— У тебя ведь дом неподалеку, да? С твоей… — Виллибальд смущенно запнулся.
— На этой несчастной ханже я был женат до Гизелы, — ответил я.
Милдред все еще была жива, хотя теперь находилась в монастыре, и я давно забыл про боль и несчастья того брака.
— А ты? — спросил я. — Ты женат?
— На милой женщине, — оживленно ответил Виллибальд.
Раньше он был моим наставником, хотя немногому меня научил. Но он был хорошим человеком, честным и добросовестным.
— Епископ Эксанкестерский все еще не дает шлюхам скучать? — спросил я.
— Утред, Утред! — пожурил меня Виллибальд. — Я знаю — ты говоришь это только для того, чтобы меня шокировать.
— А еще я говорю правду. — И это в самом деле было так. — Была там одна рыжеволосая, — продолжал я, — которая ему очень нравилась. Так вот, он любил наряжать ее в свою одежду, а потом…
— Все мы грешники, — торопливо перебил Виллибальд, — и не оправдываем ожиданий Господа.
— И ты тоже? А твоя была рыжеволосой? — спросил я и рассмеялся при виде его смущения. — Рад тебя видеть, отец. Итак, что же привело тебя из Эксанкестера в Лунден?
— Король, Господи его благослови, нуждается в обществе старых друзей, — ответил Виллибальд и покачал головой. — Дела у него совсем плохи, Утред, совсем плохи. Молю тебя, не говори ничего, что может его расстроить. Он так нуждается в наших молитвах!
— Он нуждается в новом зяте, — угрюмо проговорил я.
— Господин Этельред — верный слуга Господа, — сказал Виллибальд, — и благородный воин. Может, у него пока нет твоей репутации, но его имя внушает страх нашим врагам.
— Да ну? — спросил я. — И чего же они боятся? Что могут умереть со смеху, если он снова на них нападет?
— Господин Утред! — снова пожурил меня Виллибальд.
Я рассмеялся и последовал за ним в окруженный колоннами зал, где собрались таны, священники и олдермены. Это не было официальным витенагемотом[15]
, королевским советом, на котором дважды в году встречались великие люди, чтобы давать советы королю, но почти каждый присутствовавший здесь человек входил в состав витана. Одни явились со всех уголков Уэссекса, другие из южной Мерсии — всех их призвали в Лунден, чтобы оба королевства поддержали решение Альфреда, что бы король ни решил.