Над нашею могилоюХромая бабочка летит,И крутится, и мучится,И падает, и спит.Лежи-дрожи, двурогая,На прадедовской плите,Как стрекозка та убогаяУ Вольфа на плече.Отменными березамиПророс наш бедный прах,Прямыми соснами розовымиНа обуховских ветрах.Здесь в белое небо впрыснутоАлександровской фермы молоко,И плачется, и дышится,И все легко, легко.
VIII, 16
«С неба сползает ястребица…»
с неба сползает ястребицато с крыльев хлопаньем то бези след ее не истребитсяв холодной сыворотке небеспройдут века сотрутся горык ним подползут шурша моряи только след сходящей Корыостанется вспухая и горя
– Где Понизовский? – Понизовский здесь. —А я где?– А я дорожкой мимо иду,лопуху, чертополоху, волчьей ягодеробко кланяюсь на ходу.Я до Лены дошел, и до Дины Морисовны дошел,и простился, как когда-то не смог……Облачков расшелся шелк з'aнавесный,в нем расшился горький дымок…… – Понизовский где? Понизовский здесь? —И даже еслиздесь, во всей его подситцевой наготе, —не скажу – потому что не знаю – весь ли,но знаю: лучше здесь, чем нигде.– Понизовский где? – Понизовский-то здесь,а ты где?– Я далёко, в чужедальной стороне,там и лягу – не к своей да и к ничьей выгоде…Поскучайте мимолетом по мне.
«где белые и красные стволы…»
где белые и красные стволыколоннами бегут вдоль треугольных просекнакрыты круглые столыдля синих птиц нагнувших желтый носики я и я бы тронулся тудагде свет искрится тени завиваяно нету сил для смертного трудаи поезд едет мимо завывая
IX, 16
Вспухают и горят плеяды
вспухают и горят Плеядысквозь осребренные облакачьи безверхие колоннадынад рекою покачиваются слегкаорел Зевесов шумно машетему уж давно к кормушке пораи вот он н'a небе плоско н'aшити вот уж и нет его исчез ураесть мир вечерний есть сон печальныйкогда проницаемы небесакогда над рекою гудки прощальныи ветр не ерошит а сглаживает волосаи часты пущи и пусты чащии месяц мигает обонполи боги бросают пустые чашина дымный для нас потолок а для них пол