Читаем Петербургские женщины XVIII века полностью

„Что с тобою сделалось, ma chère? — спросила я Полину, — неужели шутка, немножко вольная, могла до такой степени тебя смутить?“ — „Ах, милая, — отвечала Полина, — я в отчаянии! Как ничтожно должно было показаться наше большое общество этой необыкновенной женщине! Она привыкла быть окружена людьми, которые ее понимают, для которых блестящее замечание, сильное движение сердца, вдохновенное слово никогда не потеряны; она привыкла к увлекательному разговору, высшей образованности. А здесь… Боже мой! Ни одной мысли, ни одного замечательного слова в течение трех часов! Тупые лица, тупая важность — и только! Как ей было скучно! Как она казалась утомленной! Она видела, чего им было надобно, что могли понять эти обезьяны просвещения, и кинула им каламбур. А они так и бросились! Я сгорела со стыда и готова была заплакать… Но пускай, — с жаром продолжала Полина, — пускай она вывезет об нашей светской черни мнение, которого они достойны. По крайней мере, она видела наш добрый простой народ и понимает его. Ты слышала, что сказала она этому старому, несносному шуту, который из угождения к иностранке вздумал было смеяться над русскими бородами: „Народ, который, тому сто лет, отстоял свою бороду, отстоит в наше время и свою голову“. Как она мила! Как я люблю ее! Как ненавижу ее гонителя!“»

Она не знала, что двадцать лет спустя, желая сделать комплимент образованной утонченной женщине, русские будут называть ее «северной Коринной».

Потому что, когда уйдут с позором войска Наполеона, в Россию придет романтизм с его влиянием к внутреннему миру человека, в том числе и к внутреннему миру миру женщины. Быть оригинальной, тонко чувствующей и возвышенной натурой будет не только нормально, это будет модно.

XIX век хотел видеть женщину-дворянку прежде всего романтичной, чувствительной и сентиментальной. Колесо времени снова повернулось, и женщины XVIII века, от которых жизнь требовала прагматичности, веры в себя и, зачастую, упрямства, ушли в тень, оставшись портретами на стенах гостиных, обставленных по новой моде. Или все же у женщин XVIII и XIX века было больше общего, чем кажется на первый взгляд? Для ответа на этот вопрос нужна еще одна книга.

Литература

Вознесенский М. Кадриль в танцевальных залах России XVIII столетия. Русские мемуары, 2007.

Гербештейн С. Записки о Московии. М., 1988.

Данилова А. Благородные девицы. М., 2004.

Дашкова Е. Р. Записки. Калининград, 2001.

Дуров И. Г. «Торжественная австерия четырех фрегатов» в честь победы в Гренгамской баталии 1720 года. — Электронная версия: http://www.reenactor.ru

Забелин И. Е. Домашний быт русских цариц в XVI и XVII столетиях. Смоленск, 2002.

Записки, оставшиеся по смерти Натальи Борисовны Долгорукой. СПб., 1912.

Императрица Екатерина II. О величии России. М., 2003.

Институтки. Воспоминания воспитанниц институтов благородных девиц. М., 2001.

История жизни благородной женщины: мемуары. М., 1996.

К пользе и славе Отечества. Архангельск, 2003.

Костомаров Н. И. Очерк домашней жизни и нравов великорусского народа в XVI и XVII столетиях. Смоленск, 2002.

Лаврентьева Е. В. Культура застолья начала XIX века. Электронная версия. http://fershal.narod.ru

Ландшафт моих воображений. Страницы прозы русского сентиментализма. М., 1990.

Мельников-Печерский П. И. Полн. собр. соч. СПб., 1909.

Музыка и балет в России XVIII века. Л., 1935.

Опатович С. Е. Евдокия Андреевна Ганнибал, первая жена Абраама Петровича Ганнибала. 1731–1753 // Русская старина, 1877. Т. 18. № 1. С. 69–78.

Павленко Н. Полудержавный властелин. М., 1991.

Павлова М. А. Интерьеры Большого Ораниенбаумского дворца. СПб., 2006.

Петр Великий: Воспоминания. Дневниковые записи. Анекдоты / Сост. В. Анисимов. СПб. Москва — Париж — Нью-Йорк, 1993. (Государственные деятели России глазами современников.)

Россия XVIII века глазами иностранцев. Л., 1989.

Россия первой половины XIX века глазами иностранцев. Л., 1991.

Русская поэзия XVIII века. Библиотека Всемирной Литературы. М., 1972.

Руссо Жан-Жак. Сочинения. Калининград, 2001.

Семевский М. И. Царица Катерина Алексеевна. Л., 1990.

Сиповский В. В. Итальянский театр в С.-Петербурге при Анне Иоанновне (1733–1735 гг.) // Русская старина, 1900. Т. 102. № 6. С. 593–611. Сетевая версия И. Ремизова, 2007.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Образы Италии
Образы Италии

Павел Павлович Муратов (1881 – 1950) – писатель, историк, хранитель отдела изящных искусств и классических древностей Румянцевского музея, тонкий знаток европейской культуры. Над книгой «Образы Италии» писатель работал много лет, вплоть до 1924 года, когда в Берлине была опубликована окончательная редакция. С тех пор все новые поколения читателей открывают для себя муратовскую Италию: "не театр трагический или сентиментальный, не книга воспоминаний, не источник экзотических ощущений, но родной дом нашей души". Изобразительный ряд в настоящем издании составляют произведения петербургского художника Нади Кузнецовой, работающей на стыке двух техник – фотографии и графики. В нее работах замечательно переданы тот особый свет, «итальянская пыль», которой по сей день напоен воздух страны, которая была для Павла Муратова духовной родиной.

Павел Павлович Муратов

Биографии и Мемуары / Искусство и Дизайн / История / Историческая проза / Прочее
«Ахтунг! Покрышкин в воздухе!»
«Ахтунг! Покрышкин в воздухе!»

«Ахтунг! Ахтунг! В небе Покрышкин!» – неслось из всех немецких станций оповещения, стоило ему подняться в воздух, и «непобедимые» эксперты Люфтваффе спешили выйти из боя. «Храбрый из храбрых, вожак, лучший советский ас», – сказано в его наградном листе. Единственный Герой Советского Союза, трижды удостоенный этой высшей награды не после, а во время войны, Александр Иванович Покрышкин был не просто легендой, а живым символом советской авиации. На его боевом счету, только по официальным (сильно заниженным) данным, 59 сбитых самолетов противника. А его девиз «Высота – скорость – маневр – огонь!» стал универсальной «формулой победы» для всех «сталинских соколов».Эта книга предоставляет уникальную возможность увидеть решающие воздушные сражения Великой Отечественной глазами самих асов, из кабин «мессеров» и «фокке-вульфов» и через прицел покрышкинской «Аэрокобры».

Евгений Д Полищук , Евгений Полищук

Биографии и Мемуары / Документальное