Читаем Пять огласительных бесед полностью

И сказано дальше в Библии: «И были оба наги, Адам и жена его, и не стыдились». (Быт. 2, 25). Безгрешная природа не имеет причин к стыду, ей неведомы грех и стыд. Почему животные не стыдятся? У животных природа не имеет внутреннего расстройства, они из-за грехопадения Адама и Евы попали в неположенные места и положения, но сама природа их не повредилась. Человек поврежден, в нем расстроена природа, а наша одежда является признаком расстройства нашей природы. Человек был одет до грехопадения в нетварный свет, он сиял, потому что был пронизан благодатью Божией, как Христос, сиявший на Фаворе. Так же сиял и человек до грехопадения. Он был одет одеждой сияния, и после Воскресения спадут с него одежды его. Как говорит Иоанн Златоуст: глупо поступали те, которые на покойников одевали роскошные одежды, потому что все равно эти одежды сгниют и толку от них тогда не будет никакого. В Воскресение люди тоже будут одеты в одежды света или в одежды позора.

Сейчас мы будем говорить о первородном грехе прародителей. Первородный грех, его последствия, наследуются каждым человеком в момент зачатия. И более того, мы с вами увидим, насколько жизненной остается для нас ситуация, которая произошла семь с лишним тысяч лет назад.

Адам и Ева жили в раю, и в рай приполз змей. Змей, как сказано в Библии, был хитрейший из всех живых существ, и в него вошел Люцифер, глава падших ангелов. «Змей был хитрее всех зверей полевых, которых создал Господь Бог. И сказал змей жене: подлинно ли сказал Бог: не ешьте ни от какого дерева в раю? И сказала жена змею: плоды с дерев мы можем есть, только плодов дерева, которое среди рая, сказал Бог, не ешьте их и не прикасайтесь к ним, чтобы вам не умереть» (Быт. 3, 1‑3). Первая ошибка, которую совершила Ева, заключалась в том, что она не пошла спросить мужа: они же единое целое, а она себя от него оторвала. Второе — она заговорила с дьяволом. Когда приходит злая мысль, нельзя с ней разговаривать, но Ева заговорила. А дьявол предлагает провокацию, он действительно провокатор, и очень хитро действует.

Человек, например, говорит: у меня благородные сомнения в христианстве. Все сомнения приходят обычно извне. И человек почему-то считает, что мысли или слова, которые он услышал, — это его сомнения? Человек приходит к такому выводу только потому, что эти мысли ставят его в тупик, задав глупейший вопрос, а он уже считает их своими сомнениями. Но это не сомнения, а провокация, которой мы поддаемся. Бывают реальные сомнения, происходящие от незнания, а бывают от таких провокационных вопросов, которые задает дьявол.

Дьявол начинает все с клеветы, с сомнения в правосудии Божием. И женщина вместо того, чтобы уйти к мужу и рассказать ему, что кто-то неизвестный спрашивает ее о чем-то, начинает с ним разговор и, более того, пытается переубеждать искусителя.

Мы знаем, что дьявола переубедить невозможно. Потому что с момента грехопадения падшие ангелы потеряли возможность покаяния! И они никогда не покаются, потому что не хотят. Они свой выбор совершили. Если бы они сразу принесли покаяние, Бог бы принял их, но они не хотят каяться. Именно поэтому с помыслами спорить нельзя, они вас все равно запутают, потому что ум у дьявола сильнее, чем у человека.

Ева отвечает искусителю: «…плоды с дерев мы можем есть, только плодов дерева, которое среди рая, сказал Бог, не ешьте их и не прикасайтесь к ним, чтобы вам не умереть». А разве говорил Бог: не прикасайтесь к дереву? Нет, он такое не говорил. Ева добавила это от себя. А можно ли от себя добавлять к слову Божию? Нет! Мало того, что Ева — первая феминистка, настоящая, классическая, она говорит: я без мужа сама все решу, — она еще самовольница, и к тому же первая еретичка: она прибавляет свое к словам Божиим.

В этом грехе мы видим, что все грехи мира собраны в одном эпизоде первого грехопадения как цветы в пучок, которые порождают страшное семя смерти, тления и гниения.

Перейти на страницу:

Похожие книги

История патристической философии
История патристической философии

Первая встреча философии и христианства представлена известной речью апостола Павла в Ареопаге перед лицом Афинян. В этом есть что–то символичное» с учетом как места» так и тем, затронутых в этой речи: Бог, Промысел о мире и, главное» телесное воскресение. И именно этот последний пункт был способен не допустить любой дальнейший обмен между двумя культурами. Но то» что актуально для первоначального христианства, в равной ли мере имеет силу и для последующих веков? А этим векам и посвящено настоящее исследование. Суть проблемы остается неизменной: до какого предела можно говорить об эллинизации раннего христианства» с одной стороны, и о сохранении особенностей религии» ведущей свое происхождение от иудаизма» с другой? «Дискуссия должна сосредоточиться не на факте эллинизации, а скорее на способе и на мере, сообразно с которыми она себя проявила».Итак, что же видели христианские философы в философии языческой? Об этом говорится в контексте постоянных споров между христианами и язычниками, в ходе которых христиане как защищают собственные подходы, так и ведут полемику с языческим обществом и языческой культурой. Исследование Клаудио Морескини стремится синтезировать шесть веков христианской мысли.

Клаудио Морескини

Православие / Христианство / Религия / Эзотерика