Супруг недовольно засопел. Конечно, он терпеть не может ни Тасю, ни Настеньку, но, в конце концов, они — сестра и племянница Любови Андреевны. И, если им понадобится приехать в Москву — она не будет протестовать. И, если им понадобится прожить здесь несколько месяцев, пока с Настей будут возиться репетиторы, и та будет сдавать вступительные экзамены, она с удовольствием будет терпеть их присутствие. Потому что они — родная кровь, её кровь. И пусть он не любит крикливую Тасю, пусть едва терпит Настеньку, которая в свои неполные семнадцать сделала три аборта. Пусть. Но она, Люба, создаст все условия своей семье, и Толику придётся смириться. В конце концов, когда она выходила за него замуж, он был нищим студентом. И после всего, что она вынесла, она заслуживает хотя бы такой малости! Тем более что дом — огромный, и Толик может не встречаться с родственницами, если не захочет. Люба поселит их в дальних гостевых комнатах, чтобы они не мозолили глаза супругу. Он может месяцами не видеть их, особенно если учесть, что работает с утра до ночи. Это слияние двух крупных компаний в одну корпорацию подкосит его здоровье — он спит по три часа в сутки! И это в лучшем случае!
Люба покачала головой, и подумала, что, после того, как две компании объединятся и у мужа появится больше свободного времени, они обязательно слетают куда-нибудь отдохнуть. На Сейшелы, к примеру. Нет, лучше на Багамы — там у них вилла. Или Гавайи. Понежиться на тёплом солнышке, искупаться в океане, и отдыхать. Самое то, что доктор прописал!
— Твоя бабушка — просто чудо, — простодушно высказался Павлик. — Удивляюсь, что продавцы попросту не подарили ей тот парик! Она так очаровательна, что на неё невозможно сердиться!
— Ты её просто не знаешь, — Жанна не была удивлена этими словами Павла. Она тоже считала, что бабушка очаровательна и мила, но только в те моменты, когда не давала себе труда позаимствовать что — либо из магазина.
Они сидели в кафе отеля, и пили чай с молоком. Жанна бы предпочла пиво, но только что пробило пять часов вечера, а это священный для англичан момент чаепития — файф о клок. Во всех кафе и ресторанах подают чай с молоком, сливками, лимоном, и множество печёных изделий — булочки, тарталетки с различными начинками, вафли и пр.
В Москве Жанне было бы безразличны определённые традиции, но здесь, в чужой стране, а, главное, в присутствии мужчины, который заинтересовал её, она вдруг захотела выглядеть настоящей английской леди.
Жанна ни секунды не сомневалась в том, что бабуля не просто забыла снять с головы дорогущий парик из натуральных волос, прекрасно выполненный и, безусловно, подходящий ей. Камилла Аскеровна попросту не желала мириться с четырёхзначной суммой на ценнике. И, сколько бы её внучка Жанна или сын Малик не уверяли в своей стабильной платежеспособности, Камилла Аскеровна упорно продолжала уносить обновки на себе. Много раз её уже ловили в московских магазинах, ещё чаще — нет. Продавцы то ли не замечали, то ли просто пожилая женщина благопристойного вида была вне подозрений, как жена Цезаря.
Жанна, неизменно сопровождавшая бабулю по бутикам, уже и ругалась, и запрещала ей совершать подобные поступки, и жаловалась отцу, Малику. Бабуля обычно побаивалась своего сына, но только не в этой ситуации. Каждый раз она клялась и божилась, что больше не притронется ни к одной вещи в магазине, но не проходило и месяца, как Жанна обнаруживала у неё очередную дорогую безделушку или новую одежду.
Не смогла она удержаться от соблазна и в «Харродсе», хотя перед этим Жанна провела с ней специальную беседу, после которой почувствовала себя выжатой и усталой. И вот надо же — бабуля, оказывается, в очередной раз не послушала её, и, если бы не Павлик, снова выполнивший роль переводчика, неизвестно, чем бы это закончилось…
Жанна поймала себя на том, что она не отрываясь смотрит на этого молодого человека. В первый раз в жизни ей понравилось в мужчине всё: и светлые, аккуратно подстриженные волосы, и серые глаза, и слегка выступающие скулы, а ямочки на щеках ей неудержимо хотелось поцеловать. Когда Павел улыбался, то был похож на ангела, и это покорило Жанну.
Она никогда не видела, что мужчины ТАК улыбались. И никогда не видела ТАКИХ мужчин — небрежно — элегантных, не нарочитых, мягких, добрых, чутких, не стесняющихся своей доброты. Казалось, что Павлик может решить все свои проблемы только лишь с помощью улыбки. Раз — и все вокруг тают. А Жанна привыкла совсем к другому оружию: она вооружалась резкостью и агрессивностью, и это всегда срабатывало. Оказывается, она даже не знала, что, помимо этого, существуют и другие методы.
Павлик что-то рассказывал, ямочки на его щеках появлялись и исчезали, а Жанне казалось, что это всё происходит во сне.