Чарли прыгает первым и уверенно приземляется на траве. Теперь моя очередь. Я тоже прыгаю, но приземляюсь на какой-то маленький бугорок и валюсь на Чарли. Он ловко подхватывает меня, не давая упасть.
– Спасибо, – говорю я зардевшемуся Чарли, когда он убирает одну руку с моего предплечья, а вторую – с моей груди.
– Всегда пожалуйста, – отвечает он. – Ой, я не то хотел сказать, я имел в виду…
– Все в порядке. Я знаю, что ты имел в виду, – поспешно произношу я, чтобы покончить с неловкой ситуацией. Я стряхиваю с джинсов кирпичную пыль. – А теперь давай посмотрим, сможем ли мы протащить сюда Вильсона.
Вот уж никогда не думала, что буду уговаривать Вильсона копать! Но именно это делаем мы с Чарли, подбадривая его. И вот уже – гораздо раньше, чем я ожидала, – мы видим ужасающе грязного Вильсона по эту сторону стены. Весьма довольный собой, он отряхивается, разбрасывая вокруг себя комья земли. Потом он смотрит на меня, опасаясь, что я начну ругать его за новую яму.
– Нет, – успокаиваю я собаку, гладя ее по голове. – Ты поступил правильно –
Мы втроем осторожно идем по огромным лужайкам. Точнее, вдвоем: Вильсон носится вокруг, часто делая остановки, чтобы что-то обнюхать или задрать лапу. Под ногами у нас трава, которую, несомненно, содержал в порядке садовник с помощью газонокосилки. Теперь она сильно разрослась.
– Наверно, на этих лужайках паслись овцы во времена Тюдоров, – говорит Чарли, мысли которого текут в том же направлении. – Либо тут размахивало косами множество слуг. Держу пари, они очень обрадовались, когда была изобретена газонокосилка!
– Забавно, что теперь газонокосилку воспринимают как должное, не так ли? – отвечаю я.
– Думаю, именно поэтому многие люди находят историю интересной. Очень интересно узнавать, как жили эти люди, у которых был совсем иной быт, чем у нас. И как они справлялись, когда еще не было гаджетов, которые мы воспринимаем как должное.
– Я полагаю…
Я никогда не думала об истории в таком плане. Она начала немного больше интересовать меня с тех пор, как я встречаюсь с Дэнни, – его интерес к этому предмету заразителен. Но в школе нас лишь заставляют зубрить скучные даты битв и правления монархов. Если бы мы изучали жизнь обычных людей, это могло бы стать интереснее.
Чарли настоял, чтобы мы сначала пошли к озеру. Рассматривая плавающую в воде дикую живность, он сообщает мне, что здесь имеются тритоны, карпы кои и маленькие водяные клопы. К этой фауне чуть не добавилась большая лохматая собака. Вильсон пытался прыгнуть в воду, но нам удалось отвлечь его, бросив палку. Затем мы направляемся обратно, и по дороге Чарли замечает кролика, крошечного оленя-мунтжака и множество разных птиц.
– Разве здесь не замечательно! – восклицает Чарли. Мы останавливаемся перед маленьким каменным мостом над рвом – он ведет к парадному входу. – Разве тебе не хотелось бы жить в таком месте, где у самого порога вся эта живность, а пляж всего в нескольких шагах?
– Нет, – категорически заявляю я, устремляясь по мосту к особняку. Я начинаю грохотать одной из ручек на двойных дверях. – Когда у меня будет собственный дом, он будет новенький, с иголочки, а не старый и обветшавший, как этот.
– Кажется, ты заинтересовалась историей с тех пор, как встречаешься с Дэнни? – замечает Чарли, следуя за мной на мост.
– Да. Не знаю, почему меня раньше не интересовала история. Наверно, Дэнни умеет сделать ее более волнующей.
Но, как ни странно, далеко не такой волнующей, какой сделал ее разговор с Чарли об овцах и газонокосилках. В то время, как Чарли рассказывает мне обо всей флоре и фауне Сэндибридж-Холла, у меня в голове полно других мыслей. Это мысли о прошлом и о людях, которые здесь жили.
– Он делает ее волнующей, не так ли? – игриво спрашивает Чарли. – Что же он делает – наряжается в старинные костюмы и устраивает для тебя реконструкцию битв?
Чарли размахивает воображаемым мечом, пританцовывая на мосту в поединке с воображаемым противником. Вильсон вертится вокруг, обнюхивая его ноги.
–
Сейчас, когда я произношу это вслух, мои слова звучат немного скучно. Однако и Дэнни, и Чарли пробудили во мне интерес к истории.
Оставив в покое дверь, я возвращаюсь к Чарли. Может быть, удастся что-нибудь увидеть в одном из окон первого этажа? Но поскольку дом со всех сторон окружен водой, с такого расстояния я могу рассмотреть только пустующие комнаты со стенами, оклеенными плотными обоями различных оттенков.
– Звучит крайне волнующе! – насмешливо произносит Чарли, следуя за мной в сопровождении Вильсона. – Нельзя ли мне как-нибудь присоединиться к вам? Ваше времяпрепровождение подействовало бы на меня как снотворное и помогло заснуть.
– Ты просто ревнуешь, – говорю я.
– Да, ревную, – отвечает Чарли, глядя на темную воду рва. Сейчас у него уже не насмешливый тон. – Очень ревную… Итак, насчет этой двери.
И, как будто ничего не случилось, он направляется к большой деревянной двери, а я остаюсь в растрепанных чувствах.