Читаем Питерщики. Русский капитализм. Первая попытка полностью

С 1914 года собирались средства и оказывалась помощь раненым новгородцам, оказавшимся в петроградских госпиталях. Общество подумывало о том, чтобы его члены на долевых началах пользовались благотворительными учреждениями более благополучных родственных организаций – ЯБО, КБО, Угличского общества.

Ежегодное общее собрание общества происходило 8 сентября (день открытия памятника тысячелетию России) в зале Российского ветеринарного общества на Бассейной, 65. Редактор «Архива ветеринарных наук» Г. И. Светлов состоял у новгородцев членом правления. Проводились ежегодные благотворительные балы общества, для чего снимался зал Благородного собрания.

Глава 7

Фабрично-заводские рабочие – динамит революции

В большевистской концепции истории Петербург – Петроград – колыбель русской и мировой пролетарской революции. А здешние промышленные рабочие – гвардия классовой борьбы трудящихся. И правда, все три русские революции начались в городе на Неве и их движущей силой стали рабочие от станка.

Промышленные рабочие составляли не самую крупную по численности группу самодеятельного (трудового) населения Петербурга. Количество работников сферы услуг, торговли, строительства в столице превышало число классических пролетариев (табл. 7.1).

Жили торговые служащие много хуже промышленных рабочих: заработок у них был ниже, рабочий день дольше; у подавляющего большинства не было возможности содержать в городе семью. Они были поголовно грамотны, имели сильные профсоюзы. Но, несомненно, решающую роль в революционных выступлениях с 1890-х гг. сыграли именно заводские рабочие. Почему?

Подавляющее большинство торговых служащих и промышленных рабочих Петербурга были выходцами из деревни, горожанами в первом поколении. Успешное приспособление крестьян к жизни в городе зависело от степени их включенности в землячества – своеобразные неформальные гильдии, объединяющие выходцев из одной местности, специализирующихся на определенном промысле. Как мы видели, галичане, чухломичи, солигаличане, даниловцы специализировались в строительном промысле, пошехонцы – в портняжном, угличане, мышкинцы, любимцы – в торговле и трактирном промысле, коломенцы и зарайцы были целовальниками, новоторы – каменотесами.

Таблица 7.1. Распределение самодеятельного населения Петербурга по типу занятости[261] (в процентах к численности населения)

Принадлежность к землячеству обеспечивала обучение профессии, давало кров, определяло трудоустройство, обеспечивало продвижение вверх по профессиональносоциальной лестнице. Наконец, землячество представляло собой некую промежуточную зону, где деревенские нормы поведения сочетались с принятыми в столице. Это уменьшало социально-психологический стресс, обусловленный переходом от сельского образа жизни к городскому[262].

В жизни фабрично-заводских рабочих землячества играли куда меньшую роль, и это имело далеко идущие социальные последствия.

Откуда прибывали в Петербург промышленные рабочие?

Прежде всего, следует выяснить: имелась ли связь между родиной крестьян-мигрантов и выбором ими профессии фабрично-заводского рабочего? Существовал ли регион, поставлявший в Петербург по преимуществу промышленных рабочих?

Ответ на этот вопрос можно получить только на основании косвенных данных. Городские переписи (за исключением одной, произведенной в 1869 г.) не дают сведений о распределении лиц, занимающихся определенной профессиональной деятельностью по месту их рождения.

Согласно данным переписи 1869 г., среди фабричных рабочих основных специальностей в Петербурге было непропорционально много крестьян Тверской, Смоленской, Витебской, Новгородской губерний. Среди мужчин-ткачей крестьянского происхождения тверичи составляли 25,9 % (17,6 % – среди всех крестьян-петербуржцев), смоляне – 16,4 % (3,0 %), новгородцы – 7,5 % (6,8 %) а ярославцы, например, только 10,8 % (25,8 %); среди металлистов тверичи – 25,4 %, ярославцы —11,8 %, новгородцы – 11,2 %. Среди ткачих первенствовали уроженки Витебской – 18,8 %, (3,9 %), Тверской – 16,7 % (15,0 %), Смоленской – 14,4 % (3,0 %) губерний, среди табачниц – Тверской (22,9 %), Петербургской – 18,1 % (17,2 %), Новгородской – 17,0 % (13,7 %).

Перейти на страницу:

Похожие книги

Образы Италии
Образы Италии

Павел Павлович Муратов (1881 – 1950) – писатель, историк, хранитель отдела изящных искусств и классических древностей Румянцевского музея, тонкий знаток европейской культуры. Над книгой «Образы Италии» писатель работал много лет, вплоть до 1924 года, когда в Берлине была опубликована окончательная редакция. С тех пор все новые поколения читателей открывают для себя муратовскую Италию: "не театр трагический или сентиментальный, не книга воспоминаний, не источник экзотических ощущений, но родной дом нашей души". Изобразительный ряд в настоящем издании составляют произведения петербургского художника Нади Кузнецовой, работающей на стыке двух техник – фотографии и графики. В нее работах замечательно переданы тот особый свет, «итальянская пыль», которой по сей день напоен воздух страны, которая была для Павла Муратова духовной родиной.

Павел Павлович Муратов

Биографии и Мемуары / Искусство и Дизайн / История / Историческая проза / Прочее
1991: измена Родине. Кремль против СССР
1991: измена Родине. Кремль против СССР

«Кто не сожалеет о распаде Советского Союза, у того нет сердца» – слова президента Путина не относятся к героям этой книги, у которых душа болела за Родину и которым за Державу до сих пор обидно. Председатели Совмина и Верховного Совета СССР, министр обороны и высшие генералы КГБ, работники ЦК КПСС, академики, народные артисты – в этом издании собраны свидетельские показания элиты Советского Союза и главных участников «Великой Геополитической Катастрофы» 1991 года, которые предельно откровенно, исповедуясь не перед журналистским диктофоном, а перед собственной совестью, отвечают на главные вопросы нашей истории: Какую роль в развале СССР сыграл КГБ и почему чекисты фактически самоустранились от охраны госбезопасности? Был ли «августовский путч» ГКЧП отчаянной попыткой политиков-государственников спасти Державу – или продуманной провокацией с целью окончательной дискредитации Советской власти? «Надорвался» ли СССР под бременем военных расходов и кто вбил последний гвоздь в гроб социалистической экономики? Наконец, считать ли Горбачева предателем – или просто бездарным, слабым человеком, пустившим под откос великую страну из-за отсутствия политической воли? И прав ли был покойный Виктор Илюхин (интервью которого также включено в эту книгу), возбудивший против Горбачева уголовное дело за измену Родине?

Лев Сирин

Публицистика / История / Образование и наука / Документальное / Романы про измену