Читаем Плотина полностью

– И будет двигаться со скоростью восемьдесят или сто шестьдесят километров в час, да? Какое зрелище передадут наши так оперативно размещенные здесь камеры!

– Ну, волна может со скоростью сто шестьдесят километров мчаться по прямому бетонированному каналу, но ведь это долина с изгибами и поворотами. Турбулентность и груз, который вода захватит по пути, уменьшат эту скорость до пятнадцати – двадцати пяти километров в час. Теперь извините...

– Мне сказали, что минувшей ночью вы провели некоторое время в тюрьме. Что вы испытываете в связи с этим?

Фила спасла миссис Лехман, пронзительно заоравшая двум полицейским:

– Убрать этих клоунов прочь от Крамера!

Фил повернулся и стал рассматривать водохранилище в бинокль.

– Похоже, все лодки ушли к берегу, – сказал он в свой радиопередатчик. – Хотя погодите, кажется, вижу еще одну примерно в полукилометре от водослива. Он, должно быть, не расслышал предупреждения. Есть какой-нибудь вертолет или моторный катер, который мог бы до него добраться? Пока что нет никаких признаков формирования водоворота. – Он повернул бинокль вниз, на долину. – На краю ущелья, ниже города, где изгибается река, вижу человек пять-шесть. Их надо убрать оттуда. Ударив по этому склону холма, волна может взлететь до самой его вершины.

Уилсон Хартли положил руку на плечо Фила.

– Я правильно расслышал, поток будет двигаться со скоростью только пятнадцать – двадцать километров в час?

– Это лишь предположение, но я не могу себе представить, чтобы он двигался намного быстрее. Там есть парочка узких мест и несколько крутых поворотов.

– Черт подери, человек может ехать на машине вдоль ущелья много быстрее. Чтобы проверить, все ли убрались оттуда.

– Да, я полагаю...

– Это, правда, риск не такого рода, чтобы я мог кому-то приказать. Сделаю сам. Возьму наш самый лучший автомобиль, тот, которым мы пользуемся, когда гонимся за превышателями скорости.

Фил с недоверием уставился на полицейского.

– Вы это серьезно? Я же не знаю точно, насколько быстро пойдет вода. Она же может...

Хартли повернулся, чтобы идти.

– Вы просто продолжайте говорить вот в этот микрофон, и я буду знать, сколько времени у меня еще осталось...

Громовой удар привлек внимание Фила к дамбе. Гигантское давление снизу прорвало круглую промокшую площадку. Фонтан воды с силой взрыва ударил вверх и тут же опал. Вязкая бурая вода хлынула из этой раны, словно кровь.

– Главный прорыв, – взволнованно сообщил Фил в микрофон, – поток прорвался насквозь под максимальным, по-видимому, давлением. Бьет фонтаном. Есть выходы над прорывом, примерно у отметки двести. Ширина прорыва сейчас примерно пятьдесят метров, длина сто. Теперь уже недолго, возможно, минут двадцать. Если кто-то еще остался в городе, они должны убраться немедленно и молниеносно.

На поверхность озера, примерно в трехстах метрах от водослива, прорвался столбик пузырей, и вокруг него начала медленно вращаться вода...

* * *

С вертолета Рошека и город, и водохранилище, и плотина выглядели великолепно, как на почтовой открытке. Саттертон казался столь же сонным и безмятежным, как и любая новоанглийская деревенька, и только всмотревшись пристальнее, можно было разглядеть колонны машин, удирающих из города по всем мало-мальски доступным дорогам. Водохранилище сверкало, склоны от него к заснеженному высокогорью казались огромным зеленым одеялом. По мере приближения вертолета очертания плотины прорисовывались все четче и крупнее. Колоссальная стена простерлась от одного края долины до другого. Слева, словно серебряный браслет на загорелой руке, виднелся водослив, а рядом с ним струилась уродливо бурлящая масса бурой воды, наполовину меньше водослива по высоте и вдвое больше его по ширине. Рошек уставился на этот проран так, как он мог бы смотреть на прекрасную женщину с лицом, изуродованным шрамом, или на картину, порезанную ножом сумасшедшего. За несколько минут до этого он ощущал себя раздавленным горем и болью из-за предательства Элеоноры, его глаза все еще были воспалены от слез. При виде агонии плотины в ущелье Сьерра слезы полились снова. Это огромное сооружение, которое было такой же частью его самого, как сердце или мозг, неуклюже раскинулось под ним, израненное и кровоточащее.

Рошек поднял глаза и невидяще уставился на горизонт. Хотелось вернуться к самолету «Лиэр», дожидавшемуся его в городском аэропорту Юбы, – бессмысленно наблюдать вблизи, как умирает то, что ты любил, – но он был не в силах отдать такое распоряжение. Не мог ни говорить, ни издать хоть какой-нибудь звук, ни просто поднять руки. Пока вертолет садился, тревожили силы, давившие на тело, а когда машина остановилась и двигатель замер, продолжал сидеть неподвижно. Слова пилота долетели, словно издалека, и он не смог сосредоточиться, чтобы понять их.

Дверца открылась, его подняли и опустили на землю. Рошека окружили мужчины со знакомыми лицами, но имена и должности он не мог припомнить. Он машинально положил руки на свои костыли и прошел в центр какой-то небольшой группы. Ощутил дуновение ветра и приостановился, чтобы поглубже натянуть шляпу.

Перейти на страницу:

Похожие книги