Читаем По законам военного времени полностью

По законам военного времени

ВОВ война – это не только бои и наступления, взрывы и атаки. Война – это миллионы обездоленных детей и одиноких женщин с переломанными судьбами, жизнь которых в тылу была похожа на ад. Жизнь, которая подчинялась законам военного времени.Моей мамочке, пережившей репрессии, блокаду Ленинграда, войну, но не сломленной военными законами, посвящается.

Елена Андреевна Полярная

Историческая литература / Документальное18+

Елена Полярная

По законам военного времени

Лето 2000 г

Поезд из Санкт-Петербурга был проходящим. Стоял на станции маленького городка всего две минуты. Вагон утянули за платформу. Пожилой женщине пришлось прыгать на каменистую насыпь.

Неловко присев, попыталась вытряхнуть острый камешек из туфли. Чемодан проводница подала, когда поезд уже тронулся. Вагоны катили мимо, обдавая паром и запахом машинного масла.

– Сколько сюда приезжаю, хотя бы раз на перрон высадили, – вздохнула приезжая.

Северный городок, дремотно раскинувшийся деревянными домишками по обе стороны Волго-Балтийского канала, мирно спал, равнодушный к незваной гостье. Решив не ждать первого автобуса, чемоданчик-то легкий, Тамара уверенно пересекла привокзальную площадь и углубилась в знакомые переулки.

Миновала одноэтажную бревенчатую школу, в которой училась, – надо же, цела?! Вот раньше строили – на века! Остановилась около городского вала. Местная достопримечательность, в сравнении с детскими воспоминаниями, значительно уменьшилась в размере.

Девчонкой Тамара лихо, на зависть мальчишкам, скатывалась с обледенелых склонов на лыжах. Не каждый сорвиголова мог повторить такой трюк – резкий разворот в конце спуска, сопровождаемый снежным фонтаном брызг. Сколько с тех пор лет прошло? Страшно подумать, более полувека.

А вот и родная улица, сейчас из-за поворота покажется дом. Чемодан резко потяжелел, а дыхание сбилось. Шаг, еще шаг, еще…

Дома нет!

Из-за покосившегося забора пустыми обгоревшими глазницами второго этажа тоскливо смотрел остов родного гнезда. С трудом отворив калитку, добравшись по гнилым деревянным мосткам до покосившейся скамейки, женщина присела, печально подперев голову.

Родные стены, как будто пережившие бомбежку, навеяли воспоминания из военного детства.

Зима 41-го

Вторую неделю они с братом ели один раз в день. Тамара аккуратно выкладывала из чугунка по одной картофелине и одной моркови на каждого.

Уходя из дома, три месяца назад, мать разложила в кладовке овощи, выращенные за короткое северное лето и спасенные от набегов голодающих беженцев, на равные кучки.

– Вари раз в два дня, дрова экономь, – строго объяснила, отводя глаза от худенького лица ребенка. – Должно хватить. С печкой аккуратней. Дом не спалите! За братом следи, ты уже взрослая, за хозяйку будешь.

«Хозяйке» стукнуло восемь лет, всего на год больше, чем брату. Но Витя был нездоров. При чужих заикался сильно, поэтому большее время молчал. Это от испуга, объясняла мать учительнице, допытывающейся, почему Витька не ходит в школу.

Заикаться Витя начал в 37-м, когда ночью пришли нежданные «гости». Мать металась по дому, пытаясь собрать какие-то вещи в платок. Отец, в белой рубахе, стоял у кровати, бессильно уронив руки. Трое, в черных плащах, открывали шкафы и не глядя вышвыривали скудное содержимое на пол.

Затаившаяся за подушкой Томка удивлялась, зачем выкидывать, если ничего не ищут?

Проснувшийся от шума и света трехгодовалый Витя от испуга сначала громко заплакал, а потом тихонько заскулил, прижатый сестрой в угол кровати.

Последнее воспоминание об отце у Тамары было ярким:

отец, одетый в поношенную фуфайку и старые сапоги, уже в дверном пролете обернулся и долго прощально посмотрел на мать, стоящую растерянно посреди разбросанных вещей:

– Детей береги.

Мать метнулась к нему, протягивая собранный узелок. Но один из мужиков толкнул ее назад:

– Не надо этого. Не понадобится.

Хлопок дверей. Звериный вой матери, упавшей на пол, и тихий плач Витьки…

***

Прошло четыре года, как они жили втроем, а теперь и мать забрали на рытье окопов под блокадный Ленинград. Обещанные сроки возвращения давно прошли, а ее все не было. По сводкам ТАСС линия фронта двигалась все ближе к осажденному городу – женщины и подростки строили новые укрепления.

Похожие книги

Александр I
Александр I

Императора Александра I, несомненно, можно назвать самой загадочной и противоречивой фигурой среди русских государей XIX столетия. Республиканец по убеждениям, он четверть века занимал российский престол. Победитель Наполеона и освободитель Европы, он вошел в историю как Александр Благословенный — однако современники, а позднее историки и писатели обвиняли его в слабости, лицемерии и других пороках, недостойных монарха. Таинственны, наконец, обстоятельства его ухода из жизни.О загадке императора Александра рассказывает в своей книге известный писатель и публицист Александр Архангельский.

Александр Николаевич Архангельский , А. Сахаров (редактор) , Владимир Александрович Федоров , Джанет М. Хартли , Дмитрий Савватиевич Дмитриев , Сергей Эдуардович Цветков

Биографии и Мемуары / История / Историческая литература / Образование и наука / Документальное / Эссе
Хамнет
Хамнет

В 1580-х годах в Англии, во время эпидемии чумы, молодой учитель латыни влюбляется в необыкновенную эксцентричную девушку… Так начинается новый роман Мэгги О'Фаррелл, ставший одним из самых ожидаемых релизов года.Это свежий и необычный взгляд на жизнь Уильяма Шекспира. Существовал ли писатель? Что его вдохновляло?«Великолепно написанная книга. Она перенесет вас в прошлое, прямо на улицы, пораженные чумой… но вам определенно понравитсья побывать там». — The Boston Globe«К творчеству Мэгги О'Фаррелл хочется возвращаться вновь и вновь». — The Time«Восхитительно, настоящее чудо». — Дэвид Митчелл, автор романа «Облачный атлас»«Исключительный исторический роман». — The New Yorker«Наполненный любовью и страстью… Роман о преображении жизни в искусство». — The New York Times Book Review

Мэгги О'Фаррелл , Мэгги О`Фаррелл

Исторические любовные романы / Историческая литература / Документальное
Царская тень
Царская тень

Война рождает не только героев. Но и героинь.1935 год. Войска Муссолини вот-вот войдут в Эфиопию. Недавно осиротевшая Хирут попадает служанкой в дом к офицеру Кидане и его жене Астер.Когда разражается война, Хирут, Астер и другие женщины не хотят просто перевязывать раны и хоронить погибших. Они знают, что могут сделать для своей страны больше.После того как император отправляется в изгнание, Хирут придумывает отчаянный план, чтобы поддержать боевой дух эфиопской армии. Но девушка даже не подозревает, что в конце концов ей придется вести собственную войну в качестве военнопленной одного из самых жестоких и беспощадных офицеров итальянской армии…Захватывающая героическая история, пронизанная лиричностью шекспировских пьес и эмоциональным накалом античных трагедий.

Мааза Менгисте

Проза о войне / Историческая литература / Документальное