Читаем Побег в юность полностью

Но на следующий день, когда женщины пришли на работу, Олешев уже сидел за столом и, как ни в чем не бывало, жужжал своим арифмометром, по-прежнему невозмутимый и строгий. Женщины тогда поняли, что план их удался лишь наполовину, и снова затрепетали перед грозным начальником.

А весной, когда в холодных блюдах ресторана появились первые огурцы в сметане и ресторанный кот привел на кухню покормить на казенных харчах свою новую подругу жизни, - вот тогда-то Роман Иванович Олешев не явился однажды на работу.

И было так странно видеть пустой его стол, не подписанные им бумаги, что все в бухгалтерии даже как-то невольно растерялись. Однако решив, что Олешев просто схватил где-нибудь весенний грипп, скоро успокоились.

Но, правда, ненадолго.

В один из этих дней пришла в бухгалтерию скромно одетая женщина лет пятидесяти. Лицо ее, милое и моложавое, хранило на себе следы какой-то страшной усталости, запавшие глаза были обведены темными кругами переутомления и бессонницы.

- Я жена Романа Ивановича, - тихо назвалась женщина. - Скажите, пожалуйста, когда он последний раз был на службе?

Ей ответили, и Олешева выговорила в отчаянии:

- Где же он?.. Дома нету. какой уже день все милиции обегала, хочу в морг пойти. он всегда был такой аккуратный! Это впервые в жизни.

Она не выдержала и тихо всплакнула. Женщинам стало жаль ее. Они начали, как это водится в подобных случаях, утешать ее бодрыми рассказами, что вот, мол, у моей подруги тоже муж куда-то пропал, но потом явился, как стеклышко. Оказывается, он был там-то и там то. ну и так далее!

Жена Олешева внимательно выслушала все эти занимательные новеллы и, попрощавшись, тихо ушла. Хорошая, добрая женщина, как подумалось тогда про нее всем.

И потому, когда Маша Колосова, фыркнув, сказала:

- А что, девочки, если у нашего старого пирата любовница завелась?

Все тогда накинулись на Машу, и общий приговор был таков, что она глупая девчонка и даже бесстыдница.

А стол Романа Ивановича пустовал еще долго и сесть за него снова ему было уже не суждено.

3

Екатерина Михайловна, как звали жену Олешева, вышла на перрон незнакомого полярного города, и ее сразу же поразил воздух - он как-то резанул ее йодистым запахом моря и свежей рыбы.

Боясь воров и жуликов, она стиснула меж колен дорожный чемоданчик и нерешительно огляделась. Разбросанные по скалам небоскребы высились рядом с гнилыми бараками пакгаузов, в пасмурном небе плыл четкий квадрат метеозмея, кричали корабельные сирены, в глазах рябило от моряцких эмблем и нашивок, а какая-то девица, расставив ноги в болотных сапогах, кричала с перрона:

- Ах ты, мякиш пеньковый, только вот посмей мне, так я тебя выстираю!..

Оглушенная и оробевшая, Екатерина Михайловна выбралась на привокзальную площадь. Взяла такси:

- Ничего-то я здесь не знаю, - обратилась она к шоферу. Уж отвезите вы меня, пожалуйста, до порта.

Вдоль полосы портовых причалов высились тупые бивни корабельных форштевней; здесь же на досках причалов матросы драили щетками громадные полотнища парусины, и шофер привычно гнал "победу" прямо по густо намыленным тентам.

- Может, заодно уж, и где "Александр Матросов" стоит, знаете? спросила Екатерина Михайловна.

"Александр Матросов" оказался пузатым, с крепкой грудью, океанским буксиром, почерневшим от тяжких и неустанных трудов. Волна сильно качала его, перекинутая на пирс с его борта сходня ерзала под ногами, и Екатерина Михайловна очень боялась упасть в воду.

Какой-то человек в промасленном ватнике и с трубкой в зубах подхватил ее за локти, бережно поставил на скользкую палубу:

- Кому прикажите доложить? - спросил он игриво.

- Мне бы Олешева, я жена его. Вот. приехала!

- А-а-а, - нисколько не удивился моряк, как будто жены к Олешеву приходили каждый день. - Идите под полубак, третья дверь от камбуза. Вы, что такое камбуз, знаете? Так вот, третий клинкот по левому борту. Каюта кочегаров, там написано.

В каюте, куда прошла Екатерина Михайловна, молодой здоровяк матрос играл с пушистым котенком. В иллюминатор залетали брызги, по столику перекатывалась, грозя разбиться о палубу, пустая бутылка из-под вермута.

Парень выслушал женщину и сразу взялся за кепку:

- Это можно, - с готовностью сказал он. - Только супруг-то ваш сейчас на подогреве котлов. Пойдемте - я покажу, где он.

Они вышли к площадке крутого трапа, матрос помог Екатерине Михайловне спуститься вниз и, крякнув, толкнул перед собой тяжеленную стальную дверь. В лицо сразу полыхнуло горячим жаром, замутило от противного запаха перегретого масла, навстречу рванулось яростное шипение пара, свистящий вой котельных форсунок.

- Эй, Олешев! - гаркнул матрос, перешагивая через высокий комингс. Тут к тебе пришли.

Екатерина Михайловна заглянула внутрь и отшатнулась: ее муж, Роман Иванович, всегда такой чистюля и аккуратист, сейчас стоял, опираясь на лопату, раздетый до пояса, в каких-то рваных брезентовых штанах, и по его усталому, похудевшему телу стекал крупный, обильный пот.

Перейти на страницу:

Похожие книги

100 великих интриг
100 великих интриг

Нередко политические интриги становятся главными двигателями истории. Заговоры, покушения, провокации, аресты, казни, бунты и военные перевороты – все эти события могут составлять только часть одной, хитро спланированной, интриги, начинавшейся с короткой записки, вовремя произнесенной фразы или многозначительного молчания во время важной беседы царствующих особ и закончившейся грандиозным сломом целой эпохи.Суд над Сократом, заговор Катилины, Цезарь и Клеопатра, интриги Мессалины, мрачная слава Старца Горы, заговор Пацци, Варфоломеевская ночь, убийство Валленштейна, таинственная смерть Людвига Баварского, загадки Нюрнбергского процесса… Об этом и многом другом рассказывает очередная книга серии.

Виктор Николаевич Еремин

Биографии и Мемуары / История / Энциклопедии / Образование и наука / Словари и Энциклопедии
1917 год. Распад
1917 год. Распад

Фундаментальный труд российского историка О. Р. Айрапетова об участии Российской империи в Первой мировой войне является попыткой объединить анализ внешней, военной, внутренней и экономической политики Российской империи в 1914–1917 годов (до Февральской революции 1917 г.) с учетом предвоенного периода, особенности которого предопределили развитие и формы внешне– и внутриполитических конфликтов в погибшей в 1917 году стране.В четвертом, заключительном томе "1917. Распад" повествуется о взаимосвязи военных и революционных событий в России начала XX века, анализируются результаты свержения монархии и прихода к власти большевиков, повлиявшие на исход и последствия войны.

Олег Рудольфович Айрапетов

Военная документалистика и аналитика / История / Военная документалистика / Образование и наука / Документальное