Она уже в носовой части, рядом с поручнями. Когда я настигаю ее, она уже добралась до ограждения и идет, покачиваясь, из стороны в сторону. И она улыбается. Слова Сайласа снова звучат у меня в голове: "Ты должна дать ей спрыгнуть, ей нужно уйти". Но я не делаю этого. Она не в себе.
- Утром все будет по-другому, Холли, - я хватаю ее за руку.
- Утром ничего не изменится, - она слегка оборачивается и отвечает на мой взгляд.
- Мы должны надеяться, - говорю я.
Холли грустно улыбается.
- Мои запасы надежды иссякли, - говорит она и отпускает пальцы.
Я наклоняюсь вперед, цепляюсь за ее руку, но она такая тяжелая, что я не могу долго ее держать. Большая волна поднимается высоко под килем и полностью окатывает ее водой. Все же взгляд, который она бросает на меня снизу, не может быть принят. Мои пальцы горят.
- Ты делаешь мне больно, - говорит она.
И тогда происходит это: ее мокрая рука выскальзывает из моей хватки.
Холли падает в воду и исчезает. И это могу видеть только я. Тяжелые шаги громыхают по палубе.
- Холли! - шумит Зонг. Он перегибается через поручни и осматривает волны, которые ударяются о карму. Но Холли больше нет. Я отворачиваюсь.
Все поднялись на палубу и смотрят на меня, все, включая Брюса.
- Я не могла больше ее держать, - говорю я.
- Холли? - шепчет Зонг.
Дориан обнимает его одной рукой и оттаскивает от перил.
- Мы пришвартуемся на ночь, - объявляет Сайлас. - А теперь внутрь, но все вместе.
Молча, мы идем друг за другом в каюту. Я опускаюсь на пол. Один из коричневых сапог Холли все еще лежит рядом с кислородным баллоном с развязанными, изношенными шнурками.
Но в этот раз я не виню себя. Я просто не могла больше ее держать. Она осознано шла на смерть. Я закрываю глаза и прижимаю подушечки пальцев к векам.
Я больше не чувствую холода. Ничего больше не чувствую.
- Бедная девочка проиграла борьбу, - говорит Брюс, ни к кому не обращаясь.
А я только могу спрашиваться сама себя: за что вообще мы боремся?
БЕА
Иногда мне хотелось верить в Бога, как люди до ухудшения. Уверенность. Быть частью большого плана и считать, что все-таки есть утешение. Но даже если сейчас мои родители в лучшем мире, Бог также не смог бы повернуть часы в обратную сторону. А именно этого я хотела. Возможности обнять своих родителей, вдохнуть их запах.
Я считала тоску по Квинну чем-то вроде брака во мне. Теперь это съедает меня изнутри.
Квинн, Джаз и я идем по старой погребенной под снежной слякотью железнодорожной трассе, которая ведет в центр города. Оттуда мы хотим пойти вдоль реки на запад. У меня есть старая географическая карта, которую Гидеон дал незадолго до бегства из Купола. И Джаз указала на место, где, как она думает, находится Секвойя. Нам приходится верить ей, так как у нас нет другого выбора.
Квинн кладет руку мне на плечо и обнимает меня.
- Наверное, нам нужно сделать паузу, - говорит он.
Должно быть, он услышал мое тяжелое дыхание под маской, но здесь нет никакого удобного места для привала. Температура опускается также быстро, как солнце, - сейчас самое время найти убежище, но близлежащее здание под огромным количеством граффити выглядит так, будто вот-вот упадет. Я качаю головой, и парень, не спрашивая, поворачивает вентиль на моем баллоне, чтобы повысить поток кислорода.
Он открыт на полную. Сколько нам нужно времени, чтобы добраться до Секвойи? Едва Квинн поворачивается ко мне спиной, я убавляю на пятнадцать процентов.
- Туннель, - говорит Джаз и показывает на ведущий вниз туннель в паре сотен метров впереди. Она подпрыгивает, снежная слякоть брызгает во всех направлениях.
-Только осторожней! - кричу я ей вслед. Вытаскиваю карту из кармана пальто и разворачиваю ее уже в сотый раз. - За туннелем должен быть вокзал. Святого Панкраса, - объясняю я Квинну. Он использует момент для объятий. Невольно я становлюсь очень напряженной.
Он делает шаг назад.
- Все хорошо?
- Я так хотела, чтобы мы нашли больше выживших, - уклоняюсь я. Я не хочу волновать его, и он не смог бы развеять мои страхи, что бы он не сделал.
- Мы справимся, - говорит он. Я киваю, натягиваю шапку пониже на лоб и сухо улыбаюсь.
- Заканчивайте там шушукаться и дуйте сюда, - кричит Джаз, уже далеко впереди от нас. Она тянется к дыхательной маске под подбородком. Она нужна ей время от времени, так как она выросла в роще и провела там всю свою жизнь, приучив свое тело к низкому содержанию кислорода. Как волчок, она кружится вокруг и тянет открытый рот к небу. Ее красные кудри на фоне заснеженного заднего плана пылают, как огонь. Едва ли она понимает, что мы вытащили ее, единственную выжившую, из горы мусора и обломков, которые когда-то были ее домом.
Квинн берет меня за руку и заставляет посмотреть ему в лицо.
- Мы вытащили ее живой и нашли друг друга, несмотря на то, что это было невозможно.