Чего стоит, например, такой жестокий факт из истории религии на Западе: первыми еретиками, сожженными на костре в Орлеане (Франция) 28 декабря 1022 года, были тринадцать католических священников. Предполагают, что сожжение на костре было выбрано из-за действовавшего в то время рескрипта, запрещавшего проливать кровь духовенства. Обвинение же в ереси было, несомненно, сфабриковано, ибо несчастные жертвы были просто пешками в политической борьбе за престол Франции. В данном случае была приведена в действие именно установка «они против нас», послужившая началом мощной волны насилия, которая все больше нарастала по мере того, как обозначалось глубокое разделение между христианством и исламом (что породило крестовые походы для освобождения Святой земли от иноверцев), между Папой и светскими рыцарями, между Восточной Церковью в Константинополе и Западной Церковью в Риме и даже между священниками и простым людом, благодаря чему инквизиция получила право осуждать личную веру обычных граждан и карать за нее.
Мышление «они против нас» в его высшей сублимации отделяет «меня» от «Бога».
Как только возникает разделение, оно тут же влечет за собой проблемы дуализма. Поразительно, что людей убеждали любить Бога, Того, Кто был всегда далек и даже отстранен от них, хотя обычно мы боимся «другого» и не доверяем ему. Но религия строилась на изрядной дозе страха вперемешку с любовью, как это знает всякий, кто когда-либо слышал о смертных грехах, аде и вечном проклятии. Я упоминаю все эти истертые факты только потому, что они ведут нас к поразительному выводу. Если отделение от Бога ведет к страху, преследованию и злу, осуществляемым во имя Бога, то устранить это отделение способно только бегство. Реальным может быть только неделимый Бог.
Что, если Бог и есть реальность? Если это так, то мы в таком случае избавимся от владеющей нами иллюзии. Если же вы будете сводить Бога к ментальному постулату, то вы лишь погрузитесь в иллюзию с ее многочисленными аспектами.
● Когда Он то приходит, то уходит.
● Когда Он судит и порицает.
● Когда Он предъявляет требования.
● Когда Он непостоянен и переменчив.
● Когда Он, как вам кажется, покинул вас.
● Когда Он на одни молитвы отвечает, а на другие нет.
● Когда в войне двух сторон сталкиваются два соперничающих Бога.
К Богу я предъявляю те же стандарты, которые мы обычно предъявляем к реальности. Реальность не приходит и не уходит. Она не покидает нас. Изменяется не сама реальность, а наше отношение к ней. Настроения подвержены переменам; пессимизм сменяется оптимизмом. Когда вы говорите: «День сегодня не удался», вы, как правило, говорите о взаимоотношениях с ближними. Я знаю, реальность – слово абстрактное, мало что говорящее уму, поэтому представьте воздух, которым вы дышите. Дыхание – акт постоянный, а земная атмосфера – данность. Если бы не проблемы, вроде загрязнения воздуха и глобального потепления, мы бы передоверили акт дыхания подсознательному уму. В принципе, вы можете сделать это в любой момент, когда захотите. Однажды прекрасным днем вы делаете глубокий вдох, ощущая, как вдыхаемый воздух наполняет ваши легкие и питает вас. Когда вы чувствуете возбуждение, ваше дыхание становится коротким – рваным и отрывистым. А когда вы бежите марафон, вы регулируете свое дыхание, добиваясь того, чтобы кислород постоянно поступал к вашим мышцам.
Но утверждать, что воздух питает к вам разноречивые, переменные чувства или что он сегодня вас наказывает, а завтра вознаграждает, было бы иллюзией. Воздух всегда постоянен; меняемся только мы сами. То же самое справедливо и в отношении Бога, которому ошибочно приписали повадки переменчивого, непостоянного, таинственно-непредсказуемого существа. Подобное убеждение – симптом разделения; нам нужно преодолеть эту брешь и приблизиться к тому Богу, каков Он в действительности.
Все хотят быть реальными – жить в реальности и быть ее частью. Исходя из этого, мы вполне можем обойти стороной дебаты между верующими и неверующими. Когда Господь Кришна говорит Арджуне, что все дороги ведут к Богу, он делает это не без умысла. В самом деле, реальность ведет всех нас только вперед. В том интервале между рождением и смертью, который мы называем жизнью, все мы мертвой хваткой цепляемся за реальность, а стало быть, сознательно или нет, прилепляемся к Богу.