Прошло много времени, и тени стали длиннее. Подул прохладный ветерок, когда они ожили и зашевелились. Сизые голуби давно уже перестали их замечать, прогуливаясь у самых ног.
Олег, чувствуя, что Марина выпрямляется, отстраняясь, отпустил ее и повернулся удобнее. Толстые сизари только отошли от его движения подальше.
— Как теперь будем жить? — подумали оба, но вслух сказал только Олег.
— Не знаю, — тихо, под нос, ответила Марина, забыв про платок и украдкой вытираясь кончиками пальцев.
Молчание нависло над скамейкой всей тяжестью.
— Знаешь, — проговорила она. — Я ходила к психологу тогда. Три года назад. Я уже не комплексую.
— Выйдешь за меня замуж?
— Ты правда хочешь этого?
— Я-то да.
— А что же…
Олег слегка откинулся к спинке и правой рукой полез в карман. Достав оттуда бумажник, молодой человек раскрыл его, зажав в протезе, и вытащил обрезанную двойную фотографию. Это был маленький цветной снимок из тех, что клеят на водительское удостоверение.
— Знаешь его? — он протянул снимок Марине.
Та взяла и долго вглядывалась. И страшный день снова ожил перед ней. Вскрикнув, девушка отбросила снимок от себя. Олег, наклонившись, поднял его и, спрятав назад в бумажник, убрал в карман. Только тогда молодой человек посмотрел на Марину. Девушка сидела бледная и напряженная, гладя куда-то в даль.
— Прости, Марина. Но это важно. Для меня. И для тебя тоже. Важно для нас обоих. Он сделал это? Да? — последнее «да» прозвучало так, словно он выдавливал его из себя с кровью.
— Он был главный у них.
— Он трогал тебя? — сердце Олега билось в горле.
— Он… Он просто… Командовал. Зачем ты это спрашиваешь? — голос Марины был мертвый, почти без выражения.
— Марина. Понимаешь… Этот человек… он… мой…
Девушка затихла, не дыша.
— Его зовут Андрей Коренев. Он… мой…
И Олег увидел глаза Марины. Большие, испуганные, ждущие удара. И он ударил словами, как кнутом.
— Он мой брат.
Марина резко подалась назад.
— Нет…
— Да. Его зовут…
Девушка вскочила, почему-то задохнулась.
— Марина…
— Нет!
Она сорвалась с места.
— Марина, — Олег вскочил за ней, но отступил, налетев ногами на скамейку и застыл, глядя ей вслед.
Все было кончено — и он знал это так же твердо, как и то, что Андрей был его старшим братом, и ничего нельзя было поделать ни с тем, ни с другим.
На следующий день в институт не пришла уже Марина, и Олег сам ушел после первой пары, пошел к нотариусу, потом в банк, а потом, немножко поколебавшись, домой к Золотаревым. Дверь ему открыла незнакомая женщина.
— Марина дома? — спросил Олег, переминаясь на пороге.
— Дома. Говорит, что заболела.
— Можно?
— Сейчас, — женщина скрылась, закрыв перед носом Олега железную дверь.
И вот снова раздался щелчок. Дверь открыла уже сама хозяйка.
— Олежек, — она вся засветилась. — Ты входи, входи, сынок. А Мариночка-то заболела.
— Можно с ней поговорить?
— Да, конечно же, можно, Олежек. Да ты же…
Олег, не дослушав, вошел в коридор и стал разуваться.
— Ты же нам почти как сын, Олежек. А Мариночка, она такая хозяйственная. Оттого и заболела, что хозяйственная. Все хлопочет, хлопочет. Сам понимаешь, перед свадьбой.
— Где Марина? — Олег задыхался от ее болтовни.
— Вот, вот ее спальня.
— Вы позовите ее.
— Да, понимаю. А вы пока кофейку попейте.
— Да мне нужно с Мариной поговорить.
— Сейчас, сейчас, минуточку.
Олег остался стоять в коридоре, глядя, как женщина пересекает прихожую. Вот она остановилась, оглянулась.
— Может, все же кофе.
— Нет, спасибо, — Олег нетерпеливо подался вперед.
И женщина поняла его, она проговорила:
— Сейчас, сейчас, — и торопливо скрылась за дверью.
Олег снял с плеча сумку и, положив на пол, присел рядом. Открыв металлическую молнию, он стал рыться среди книг и тетрадей, когда из комнаты вышла мать Марины. Она была обескуражена и расстроена до того, что не могла подобрать слова.
— Я прямо не знаю, Олежек, что с Мариной. Она прямо сама не своя. Говорит, как в бреду. Я даже лоб пощупала.
— Что она сказала? — Олег после принятого решения был спокоен.
— Сказала, что голова болит. Олежек, ты же сам понимаешь.
— Понимаю. Я зайду к ней? Можно?
Он поднялся, держа в руке папку с бумагами.
— Ну, я прямо и не знаю.
— Постойте, я один войду, — Олег пошел к двери. Характер у него выработался твердый, и он умел добиваться своего. — Я не долго.
И он решительно и быстро открыл дверь. Женщина замешкалась, и дверь прямо перед ней закрылась, почти захлопнулась. Олег сделал шаг и остановился. Комната была небольшая и удлиненная. Прямо перед ним, возле окна, драпированного тюлевыми занавесками, стоял письменный стол с аккуратной стопкой книг и тетрадей, украшенный парой стилизованных вятских игрушек. Справа стоял гардероб и широкая деревянная кровать с тумбочкой.
На кровати, прямо на покрывале, сдвинув к стене голубого плюшевого слона, лежала Марина. Олег увидел только ее спину в розовой футболке и изгиб бедра, обтянутого синими шортами.
— Мама, скажи, что меня нет дома. Выгони его, мама, — заговорила Марина в подушку, повернулась, приподнимаясь на локте и, увидев Олега, вскрикнула.
— Зачем!