– Страшные, – легко согласился Олег Борисович. – Но знаете, жизнь очень редко бывает симпатичной. Она, если ее не приукрашивают, по большей части именно страшная. А с Наташей я все равно жить не сумел бы. И дело не в ней, а во мне. В нашем возрасте жену менять – это безумие. Мы с Лизой больше тридцати лет прожили, мы же за это время приросли друг к другу. Я знаю, о чем она думает, она знает, о чем я думаю. Мы можем целый вечер промолчать. А что болтать? Все важное мы за тридцать лет обсудили, нам и в тишине хорошо. И вкусы уже давно общими стали. Новости вот вместе смотрим и фигурное катание. А Наташа – она хорошая женщина, но она совсем другая. С ней разговаривать нужно, и телевизор она не выключает, совсем. Сериалы какие-то непрерывно, ток-шоу. Устал я от нее. Понимаете, это все равно как человек попробовал китайской кухни, пришел в восторг и уехал в Китай. Но через некоторое время ему хочется простого борща, а борща нет. Подают какой-то суп из моллюсков, а он одеколоном пахнет… И начинает человека от этой китайской кухни мутить.
– Вы меня прямо-таки растрогали своими проблемами, – съязвила я. – Только непонятно, с чего вдруг такая откровенность? Вы же понимаете, что сейчас предлагаете мне еще одну версию – вы сами захотели избавиться от Наташи. Надоел вам суп из моллюсков! Или вы сознательно переводите стрелки на себя, чтобы выгородить жену? – Я сделала короткую паузу и уточнила: – Бывшую жену.
Олег Борисович, не глядя на меня, снова потянулся к сигаретной пачке. Вытряхнул сигарету, неторопливо закурил и только тогда посмотрел мне в глаза:
– Странные у вас идеи. Я слышал, что работники милиции в каждом человеке видят преступника, неужели и с частными детективами та же беда? Если даже такая милая девушка, как вы… – Неожиданно он виновато улыбнулся. – Простите, я забыл, как вас зовут!
Рита.
– Если такая милая девушка, как вы, Рита, подозревает меня только потому, что я не скрываю своих мыслей, то тюрьма грозит всем честным людям страны. Уверяю вас, каковы бы ни были мои чувства к жене… – Олег Борисович запнулся и повторил, многозначительно выделив: – К моей бывшей жене! Каковы бы ни были мои чувства, садиться ради Лизы в тюрьму я не намерен. Но я уверен в ее полной, абсолютной невиновности, а все улики против нее – просто дикое, нелепое совпадение.
– Вы хотите сказать, цепочка совпадений, – не удержалась я. Боюсь, что прозвучало это несколько более ехидно, чем может себе позволить профессиональный сотрудник частного сыска. Очень уж смешанные чувства вызывал у меня Перевозчиков. Вроде бы порядочный интеллигентный человек, «нашего круга», как сказали бы мои родители. И вместе с тем чудовищное равнодушие к судьбе женщины, которая хоть и не долго, но была его женой! У него что, совсем сердца нет?
– Цепочка диких, нелепых совпадений. – Олег Борисович не обратил внимания на мой тон. – А что касается моей причастности к смерти Наташи… нет смысла это обсуждать. Зачем мне убивать ее, когда я мог просто уйти? Развод, как оказалось, совсем не такое сложное дело. И страшно только в первый раз, а от второй жены уходить гораздо проще. У меня есть приятель, он уже раза четыре разводился или пять. Так он говорит, что со временем входишь во вкус. Нет, мне Наташу убивать смысла не было. И я действительно очень хорошо к ней относился, даже карьеру немного помог сделать. У них должность начальника отдела освободилась, так я нажал некоторые пружины, поговорил с руководством. Она радовалась как ребенок, честное слово. – Перевозчиков внезапно погрустнел. – Жаль только, недолго радовалась.
Мне стало неловко. В конце концов, что я на человека взъелась? Если Олег Борисович выглядит спокойным, это еще не значит, что он совсем не переживает. Разве я не знаю, как это бывает? Сама сколько раз попадала в такие ситуации. Ляпнешь что-нибудь, по глупости или от смущения, а окружающие смотрят на тебя – словно на монстра какого. Пожалуй, пора менять тему.
– Олег Борисович, у меня есть несколько очень серьезных вопросов. – Стараясь принять максимально деловой вид, я нахмурила брови и заговорила специальным «металлическим» голосом. Очевидно, перестаралась, потому что Перевозчиков взглянул на меня с изумлением. Я тут же смягчила выражение лица и продолжила: – Если мы принимаем за аксиому, что Елизавета Петровна не покушалась на жизнь Наташи, значит, ваша жена приняла яд в другом месте. Естественным образом возникает вопрос: где она могла провести время с семи до девяти вечера?
– С семи до девяти вечера? – протянул Олег Борисович, неприятно напомнив мне паренька из 11 «Б», имевшего привычку повторять каждый мой вопрос по нескольку раз, словно заезженная пластинка. – С семи до девяти…
– В семь часов Наташа ушла от Елизаветы Петровны, а в девять вечера она пришла к подруге, – прервала я заунывный речитатив. – Очевидно, человек, с которым она встретилась между семью и девятью, и является отравителем.