Читаем Покойник претензий не имеет полностью

— Копили с мужем на квартиру… Сколько ж можно ютиться в этой старинной лачуге!? Думали, хоть к его пенсии удастся поменять с доплатой.

— И куда же они делись?

— Семен через какого-то знакомого отдал третьему лицу под проценты, чтобы не лежали мертвым грузом. Три месяца исправно приносил в дом неплохие деньги — вздохнули немного свободнее…

— Ну а дальше, — не унимался отставной контрразведчик.

— Ой, Аркаша… — вдруг взмолилась она, — не лез бы ты в это дело…

«Катя определенно что-то знает! — сделал вывод друг семьи, помешивая ложечкой горячий чай, — причем об этом, скорее всего, не известно даже следствию…»

— Тебе не обидно, что подонки, встретившие Семена тем вечером, как ни в чем ни бывало, продолжают разгуливать по Питеру?

— Сему все равно не вернуть… — упрямо прошептала вдова, — и деньги ушли в неизвестном направлении. Будь они прокляты…

— Ты считаешь, его могли… — Лавренцов сделал короткую паузу, пытаясь подобрать подходящее слово, но решил обойтись без него вовсе: — из-за денег?

— Не знаю… Он говорил за несколько дней до смерти, что скоро должны отдать последние проценты со всей суммой сразу. Возможно как раз в тот вечер…

Екатерина поднесла к глазам платок и всхлипнула.

— Не говори никому о нашем разговоре… — попросил чекист и не стал более тревожить расспросами душу бедной женщины…

* * *

Проснувшись следующим утром, Аркадий обрадовался, вспомнив, что не было нужды ехать в клинику. Нет, усталости или неприязни к новой работе он не испытывал, но появившиеся подозрения в некой причастности Фролова к смерти Донцова, и необходимость обдумать и логически рассортировать накопившуюся в голове информацию, требовали спокойного, без отвлечения на иные дела, анализа.

«Начинать раскрутку от предполагаемого заказчика? Слишком мало шансов — все равно, что тыкать пальцем в карту океана в поисках платоновской Атлантиды… Олег Давидович слишком умен, да и его участие в запутанном клубке пока ограничено весьма призрачными намеками. Упоминание фамилии друга в списке кредиторов — ровным счетом ничего не означает. Надежней пойти от бесхитростных исполнителей. С дебилами всегда работается проще — по крайней мере, сам себя таковым не ощущаешь…»

Съев два, сваренных вкрутую яйца и запив их кофе, Лавренцов переместился на компьютерную половину кухонного стола и полез в глубины Интернета. Через полчаса упорного и кропотливого взлома, заветная цель была достигнута.

— Как жаль, что наши оперы и следователи до сих пор ведут дела по старинке — на стандартных листочках и бланках подшитых в копеечные, картонные папки… — сокрушался он, пытаясь выудить хоть что-то по делу об убийстве Семена Донцова.

Еще около часа потратил Аркадий, открывая всевозможные файлы закрытой для постороннего доступа сети Городского Управления Внутренних Дел. Иногда ему все же попадались папки, названные по фамилиям следователей…

— Рогачев… Рогачев… — твердил фээсбэшник, водя курсором по строчкам и не теряя надежды, — неужели Витенька все записывает в блокнотик и не пользуется продвинутой технологией?..

Уже отчаявшись увидеть нужную фамилию и, подумывая о завершении бесполезного занятия, он, в конце концов, наткнулся на две заглавные буквы «РВ», стоящие под желтым прямоугольничком.

— Так-так-так… Кажется мы у финиша… — привычно прокомментировал Лавренцов, предчувствуя близость удачи.

Но до благоприятного исхода было еще далеко… Папка, видимо, действительно принадлежала Рогачеву, но содержала в свою очередь еще три десятка каталогов. Открывая поочередно каждый, он находил там файлы с номерами уголовных дел. Приходилось внимательно просматривать все, ибо заветных цифр он не знал.

— Фу-ух! — шумно выдохнул подполковник и откинулся на спинку старого стула, — нашел…

Открывшийся на мониторе материал содержал краткие сведения о ходе расследования убийства его лучшего друга. Чуть ниже виднелось несколько небольших отсканированных фотографий. На пяти было заснято место преступления и окровавленное тело лежащего лицом вниз Донцова. На двух последних снимках, сделанных в следственном изоляторе, красовался фас и профиль молодого, обритого наголо парня, грубоватой наружности.

Со вздохом глянув на последние фотографии Семена, чекист пробежал скупой текст отчета о ходе расследования и внимательно прочитал данные подозреваемого. Купцов Дмитрий Вениаминович; двадцать шесть лет; проживает по адресу: ул. Старорусская д. 15, кв. 224; безработный. Знакомства: Звягин Михаил Юрьевич (Звонок); Бенкевич Андрей Анатольевич (Сапер); Полинин Эдуард Сергеевич (Полина); Излюбленные места времяпрепровождения: казино «Белые ночи», ресторан «Метелица»; Кроме того, Купцов Д. В. и Полинин Э. С. бывают в ночном клубе «Голубая лагуна».

И этот файл Аркадий привычно скопировал, затем, встав, долго разгуливал по короткому маршруту от окна до двери кухни, потирая при этом указательным пальцем тонкую горбинку на переносице…


Перейти на страницу:

Все книги серии Теория брутальной реанимации

Преступление века
Преступление века

Леша Волчков — стажер питерского угро и, как и любой стажер, мечтает раскрыть «преступление века». Матерый следак Севидов урезонивает новичка, но тот роет землю, тем более что после перестрелки двух городских банд работы невпроворот. Главари обеих банд — Европеец и Кавказец — убиты и, как заметил стажер, один труп неестественно холодный, а другой слишком горячий. Вот она путеводная ниточка, по которой и идет шустрый новичок, пока не получает по голове. Вот теперь, пожалуй, и до разгадки «преступления века» недалеко…Отчасти это произведение можно назвать продолжением повести «Покойник претензий не имеет» — те же действующие лица, тот же экстравагантный набор способов и средств для достижения героями поставленной цели, те же неожиданные повороты сюжета в финале. Однако повесть имеет вполне самостоятельный сюжет.Авторское название повести — «Механизм защиты».

Валерий Георгиевич Рощин , Валерий Рощин

Детективы / Прочие Детективы

Похожие книги

1. Щит и меч. Книга первая
1. Щит и меч. Книга первая

В канун Отечественной войны советский разведчик Александр Белов пересекает не только географическую границу между двумя странами, но и тот незримый рубеж, который отделял мир социализма от фашистской Третьей империи. Советский человек должен был стать немцем Иоганном Вайсом. И не простым немцем. По долгу службы Белову пришлось принять облик врага своей родины, и образ жизни его и образ его мыслей внешне ничем уже не должны были отличаться от образа жизни и от морали мелких и крупных хищников гитлеровского рейха. Это было тяжким испытанием для Александра Белова, но с испытанием этим он сумел справиться, и в своем продвижении к источникам информации, имеющим важное значение для его родины, Вайс-Белов сумел пройти через все слои нацистского общества.«Щит и меч» — своеобразное произведение. Это и социальный роман и роман психологический, построенный на остром сюжете, на глубоко драматичных коллизиях, которые определяются острейшими противоречиями двух антагонистических миров.

Вадим Кожевников , Вадим Михайлович Кожевников

Детективы / Исторический детектив / Шпионский детектив / Проза / Проза о войне