Читаем Поколение свиней полностью

Когда прицел остановился на Джоне Пойндекстере, ушел от наказания не только Рейган. Буш, известный в Вашингтоне как самый крупный преступник в американской политике, проделал трюк, который откалывает каждый верблюд, лезущий через игольное ушко без специальной подготовки. Если бы в мире существовало настоящее правосудие, Джордж собирал бы вместе со Спиро Агню баки на худшей части автодрома в Балтиморе и сдавал их по два доллара за штуку.

Еще из новостей уикэнда: директор ЦРУ Уильям Уэбстер уволил двух высокопоставленных агентов за «роль, которую они сыграли» в деле «Иран-контрас».

Уэбстер хотел уйти в отставку с поста директора ФБР после десяти лет беспорочной службы, когда в прошлом ноябре разразился скандал «Иран-контрас»; но после того, как он узнал, что его формальный начальник Эд Миз все время был в курсе и не озаботился ознакомить его с ситуацией, он так разозлился, что отменил свою отставку и заявил, что останется еще на некоторое время, как минимум, до окончания разбирательства.

Большому Биллу Кейси не было до этого дела. Он был мертв. И Уэбстер подмял под себя ЦРУ и отложил свое возвращение домой в Сент-Луис «на неопределенный срок».

Так говорил Т.С. Элиот и, кстати, Уильям Берроуз. Но это было давно, и никто из них так и не вернулся к своим корням, в Сент-Луис. В этом городе почетно родиться, но для знаменитостей мост под огромной золотой аркой на западную сторону Миссисипи — дорога с односторонним движением. Единственная уроженка Сент-Луиса, вернувшаяся домой после того, как стала известной, — это Хэдли Ричардсон, первая жена Эрнеста Хемингуэя, и то, говорят, надолго она не задержалась.

Люди любят рассуждать о разнице между шестидесятыми и восьмидесятыми, и точно так же — о разнице между Уотергейтом и чудовищным делом «Иран-контрас»… Хорошо, я скажу, в чем разница: преступники Уотергейта знали, что виновны, и остальные это тоже знали. И когда осела пыль, опозоренный президент исчез, и его подельники тоже. Они были преступниками, и они так же презирали принципы демократии, как и отребье, которое наполняло каждый день последних двух месяцев по-настоящему позорными свидетельствами.

Все расследование «Иран-контрас» было фарсом и аферой, в которой выиграли только вашингтонские адвокаты, получающие тысячу долларов в час за время в суде. Впрочем, выставленный адвокатами Норту счет в миллион долларов уже покрыт частными пожертвованиями.

Если этот мелкотравчатый скандал — все, на что способно сегодняшнее поколение, значит, оно заслуживает то, что получило, и ему придется с этим жить. Они заслуживают того, чтобы их назвали Поколением свиней.

Даже Текс Колсон не продавал бомбы и ракеты ополоумевшим персидским маньякам, которые использовали их, чтобы убивать его людей, — и даже Киссинджер не обнял бы его со словами «Отличная работа».

Но где же в этом деле пресса? Где сыны Вудворда и Берн-стейна, могучая новая волна журналистов, ведущих расследования, которая собиралась обрушиться на Уотергейт?

Киссинджер был монстром, заносчивым элитаристом с грубым немецким акцентом и циничным презрением интеллектуала к политикам, на которых он работал всю жизнь. Киссинджер похаживал ночью по Белому дому, пил воду «перье» и делал заметки, пока Никсон пил джин и бушевал перед портретом Авраама Линкольна.

Но Генри Киссинджер, несмотря на все совершенные им мерзости, был настоящим принцем среди толпы из полувменяемых подонков, ветеранов-морпехов и специалистов из Аннаполиса, которых Рональд Рейган нанял работать в подвалах Белого дома для управления аппаратом государственной безопасности, словно банду безумных Ангелов Ада.

20 июля 1987 года

Ковбои на море

— Кувейт. Супертанкер «Бриджтон» утром в пятницу подорвался на магнитной мине, а другой кувейтский нефтяной танкер, шедший под американским флагом, эскортировали по Персидскому заливу три корабля ВМС США… Команды Саудовской Аравии, США и Кувейта (морская оборона) на прошлой неделе сообщили, что они очистили от мин все мореходные каналы Эль-Ахмади, где ранее корабли регулярно натыкались на мины… «Бриджтон» взорвался в 40 милях к югу от этой зоны. Иранский премьер-министр Хусейн Мусави назвал инцидент «непоправимым уроном американскому политическому и военному престижу». Он сказал, что мину поставили «невидимые руки».

Служба новостей «Examiner»
Перейти на страницу:

Все книги серии Альтернатива

Похожие книги

Великий перелом
Великий перелом

Наш современник, попавший после смерти в тело Михаила Фрунзе, продолжает крутится в 1920-х годах. Пытаясь выжить, удержать власть и, что намного важнее, развернуть Союз на новый, куда более гармоничный и сбалансированный путь.Но не все так просто.Врагов много. И многим из них он – как кость в горле. Причем врагов не только внешних, но и внутренних. Ведь в годы революции с общественного дна поднялось очень много всяких «осадков» и «подонков». И наркому придется с ними столкнуться.Справится ли он? Выживет ли? Сумеет ли переломить крайне губительные тренды Союза? Губительные прежде всего для самих себя. Как, впрочем, и обычно. Ибо, как гласит древняя мудрость, настоящий твой противник всегда скрывается в зеркале…

Гарри Норман Тертлдав , Гарри Тертлдав , Дмитрий Шидловский , Михаил Алексеевич Ланцов

Фантастика / Проза / Альтернативная история / Боевая фантастика / Военная проза
Дети мои
Дети мои

"Дети мои" – новый роман Гузель Яхиной, самой яркой дебютантки в истории российской литературы новейшего времени, лауреата премий "Большая книга" и "Ясная Поляна" за бестселлер "Зулейха открывает глаза".Поволжье, 1920–1930-е годы. Якоб Бах – российский немец, учитель в колонии Гнаденталь. Он давно отвернулся от мира, растит единственную дочь Анче на уединенном хуторе и пишет волшебные сказки, которые чудесным и трагическим образом воплощаются в реальность."В первом романе, стремительно прославившемся и через год после дебюта жившем уже в тридцати переводах и на верху мировых литературных премий, Гузель Яхина швырнула нас в Сибирь и при этом показала татарщину в себе, и в России, и, можно сказать, во всех нас. А теперь она погружает читателя в холодную волжскую воду, в волглый мох и торф, в зыбь и слизь, в Этель−Булгу−Су, и ее «мысль народная», как Волга, глубока, и она прощупывает неметчину в себе, и в России, и, можно сказать, во всех нас. В сюжете вообще-то на первом плане любовь, смерть, и история, и политика, и война, и творчество…" Елена Костюкович

Гузель Шамилевна Яхина

Проза / Современная русская и зарубежная проза / Проза прочее