«Писарь» провёл руками по воспалённым глазам, словно проверяя, не спит ли он, не исчезнет ли видение…
— Здоров будь, «сосед с копьём»…
Они сделали шаг навстречу друг другу, крепко обнялись, отстранились, держась за руки и не сводя друг с друга взгляд.
— Как же я тебя ждал, — взволнованно прошептал Иван. — Ты не представляешь, как нам здесь тяжко…
— Знаю. Спешил, как мог… Но ты же видишь, сколько нечисти из преисподней повылазило.
— А наши?…
— Все здесь…
— Это хорошо. Авгиевы конюшни очистить надо до донышка, чтобы потомкам дерьмо не глотать.
— Ты же знаешь, Иван, у каждого поколения конюшни свои. И пока дерьма не хлебнёшь, вкус воды колодезной не оценишь. Но ты прав, с этой бесовщиной пора кончать.
— Раз так, то Киевом и даже Берлином не обойдёмся. Придётся дальше идти, в самое логово.
— На всё воля Божья.
— Ну а наша ведь тоже что-то значит?
— Конечно! Особенно, когда она с Божьей — заодно.
— Да будет так!
— Ныне, присно и вовеки веков…
— Аминь!…