Читаем Полное собрание сочинений в 90 томах. Том 37 полностью


The aim of the Sinless One consists in acting without causing sorrow to others, although he could attain to great power by ignoring their feelings.

The aim of the Sinless one lies in not doing evil unto those who have done evil unto him.

If a man causes suffering even to those who hate him without any reason, he will ultimately have grief not to be overcome.

The punishment of evil doers consists in making them feel ashamed of themselves by doing them a great kindness.

Of what use is superior knowledge in the one, if he does not endeavour to relieve his neighbour's wants as much as his own?

If, in the morning a man wishes to do evil unto another, in the evening the evil will return to him.

Hindoo Kural.

This has taken place everywhere. The fact that love is the highest moral feeling was accepted universally, but the truth itself was interwoven with many and varied falsehoods, which so distorted it, that nothing but mere words remained, out of this recognition of love as the highest moral feeling. The theory was advanced that this highest moral feeling is applicable only to the individual life, that it was good only for home use, — but in social life all forms of violence, prisons, executions, wars, involving acts diametrically opposed to the feeblest sensation of love, were regarded as indispensable for the protection of the majority against evil doers. Notwithstanding that common sense clearly indicates, that if one set of people can arrogate to themselves the right to decide as to which people are to be subjected to all kinds of coercion for the supposed welfare of the many, it naturally follows that those few individuals to whom violence is so applied could also come to the same conclusion with regard to the ruling caste which subjected them to violence: and although the great religious teachers, — Brahmin, Buddhist and especially Christian, — anticipating this perversion of the law of love, directed attention to the one inevitable condition of love: the enduring of affronts, injuries, all kinds of violence without resisting the evil by evil, — mankind continued to accept what was incompatible: the beneficence of love, and with it the resistance of evil by violence, which is and must be opposed to love. And such teachings, in spite of the palpable contradiction which is in them, have taken such a deep hold upon the people, that while believing in the beneficiency of love, people fail to question the lawfulness of an order of life founded on coercion, which includes the imposition not only of tortures but also of death, by some persons upon others.

For a long time people lived in this obvious contradiction without noticing it. But the day came when this contradiction begen to stagger the more thoughtful people of different nations. And the ancient simple truth that it was natural for people to help and to love, instead of torturing and killing each other, began to dawn upon the minds of men and became every day clearer, while the acceptance of those false interpretations by which the deviations from it were justified, became less and less convincing.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Афганец. Лучшие романы о воинах-интернационалистах
Афганец. Лучшие романы о воинах-интернационалистах

Кто такие «афганцы»? Пушечное мясо, офицеры и солдаты, брошенные из застоявшегося полусонного мира в мясорубку войны. Они выполняют некий загадочный «интернациональный долг», они идут под пули, пытаются выжить, проклинают свою работу, но снова и снова неудержимо рвутся в бой. Они безоглядно идут туда, где рыжими волнами застыла раскаленная пыль, где змеиным клубком сплетаются следы танковых траков, где в клочья рвется и горит металл, где окровавленными бинтами, словно цветущими маками, можно устлать поле и все человеческие достоинства и пороки разложены, как по полочкам… В этой книге нет вымысла, здесь ярко и жестоко запечатлена вся правда об Афганской войне — этой горькой странице нашей истории. Каждая строка повествования выстрадана, все действующие лица реальны. Кому-то из них суждено было погибнуть, а кому-то вернуться…

Андрей Михайлович Дышев

Проза / Проза о войне / Боевики / Военная проза / Детективы
Рыбья кровь
Рыбья кровь

VIII век. Верховья Дона, глухая деревня в непроходимых лесах. Юный Дарник по прозвищу Рыбья Кровь больше всего на свете хочет путешествовать. В те времена такое могли себе позволить только купцы и воины.Покинув родную землянку, Дарник отправляется в большую жизнь. По пути вокруг него собирается целая ватага таких же предприимчивых, мечтающих о воинской славе парней. Закаляясь в схватках с многочисленными противниками, где доблестью, а где хитростью покоряя города и племена, она превращается в небольшое войско, а Дарник – в настоящего воеводу, не знающего поражений и мечтающего о собственном княжестве…

Борис Сенега , Евгений Иванович Таганов , Евгений Рубаев , Евгений Таганов , Франсуаза Саган

Фантастика / Проза / Современная русская и зарубежная проза / Альтернативная история / Попаданцы / Современная проза
Женский хор
Женский хор

«Какое мне дело до женщин и их несчастий? Я создана для того, чтобы рассекать, извлекать, отрезать, зашивать. Чтобы лечить настоящие болезни, а не держать кого-то за руку» — с такой установкой прибывает в «женское» Отделение 77 интерн Джинн Этвуд. Она была лучшей студенткой на курсе и планировала занять должность хирурга в престижной больнице, но… Для начала ей придется пройти полугодовую стажировку в отделении Франца Кармы.Этот доктор руководствуется принципом «Врач — тот, кого пациент берет за руку», и высокомерие нового интерна его не слишком впечатляет. Они заключают договор: Джинн должна продержаться в «женском» отделении неделю. Неделю она будет следовать за ним как тень, чтобы научиться слушать и уважать своих пациентов. А на восьмой день примет решение — продолжать стажировку или переводиться в другую больницу.

Мартин Винклер

Проза / Современная русская и зарубежная проза / Современная проза