– В каком смысле? – улыбка медленно исчезла с лица Эры, ее взгляд стал скорее напряженным, она всматривалась в Дилана, нет, она его не знала, в сводках никогда его не видела. Но он не лжет, он потрясен тем, что кого-то в ней узнал.
– Сова не обманула меня, – из речи Дилана исчез акцент, – значит, ты вернулась, это же я!
– Простите, сэр, – Эра мило улыбнулась, – вам надо успокоиться, здесь беспощадное солнце, оно явно играет с вами. А я не понимаю, о чем речь, и столкнулась с вами сегодня впервые здесь, в этих песках Аравии!
Он запрокинул лицо к небесам. Она не помнила его, но ничего, это не беда. Главное, что ее вернули, и ей сорок, и сына она потеряла, потому что Дил тогда не дал ему жить. Это только начало! Главное, что она не умерла! Не умерла! А он позволил Сове уговорить его сдаться, рыдая над ее бездыханным телом. Над невозможностью, несопоставимостью, над ересью происходящего! Потому что тогда не могло случиться самого необходимого и всегда случающегося – Чуда! Он тогда завалил весь отлаженный и уже выстроенный план, попал в оковы, потому что вдруг исчез смысл, потому что она была потеряна навсегда. И невозможно было надеяться, что однажды он увидит ее хоть в каком-то захудалом кусочке Вселенной, хоть в каком-то забытом или не наступившем времени! Потому что он думал, будто она недосягаема впредь! Сова! Ну, сестра… В этот раз он сбережет неизменную Константу – любовь. Свою любовь. Он больше не будет рисковать ею, он спрячет ее от мира, а затем покорит эту планету, разнеся ее в пух и прах.
Дилан шумно вздохнул и, неожиданно для настороженной и смолкшей Эры, его взгляд, направленный до того в себя, теперь обратился к ней: горячий, обжигающий, наполненный любовью и ожиданием.
– Скоро песчаная буря, – резко отрезала Эра, – мы задержались. Я доставлю вас в монастырь Белой Тары, там, в научном лагере, вы сможете найти пристанище у монахов, они помогут вам связаться с посольством. Едете? – Дилан уверенно кивнул и направился за Эрой к большому белому верблюду. – Накиньте это, – Эра кинула Дилану бедуинский матерчатый плащ, – а то в набедренной повязке – даже из шелка – не так уж и удобно в пустыне!
– Какая изменчивая мода на Земле, – сам себе удивился Дил, закутываясь в тонкий шерстяной плащ.
Научный лагерь у горного подножия тонул в сумерках и запахе диковинных ночных цветов. Протянутое освещение, полевое и слабое, лишь придавало еще больше таинственности и чарующей красоты. Вверху – на высоком выступе скалы – спал монастырь Белой Тары.
Ян Литке сам вышел навстречу Эре и ее спутнику, закутанный в длинные тканевые плащи и платки.
– Ну, знать, с добром приехала, если человека спасла, Эрушка! – радушно встретил их Ян.
– Принимай гостей, Ян! – Эра спрыгнула с верблюда и обняла Яна.
– Как я соскучилась, – всхлипнула она.
– Ну будет-будет! – погладил Ян женщину по голове. – Дети-то как?
– Все нормально, дядя Ян, с няней. О внуке вести есть? – вдруг спросила она.
– Вот же рассказал на свою голову, – заулыбался Ян, – да Егорка парень сильный, найдется!
– Конечно сильный, – согласилась Эра, – жаль, что раньше ты о нем мне не рассказал.
– Фу-ты ну-ты! – всплеснул Ян руками. – Успокойся, Эрушка, найдется парень, найдется, он сильнее сильного! Ты с гостем знакомь!
Эра подвела Яна к Дилану.
– Ян Вильгельмович Литке, а это Дилан Сомерсет, не помнит, как в пустыне оказался.
Ян протянул руку Дилану, и тот взял его за ладонь.
Словно вспышка, отрезвляющие душу воспоминания, боль!
Ян вдруг четко и ясно увидел лицо Сомерсета.
– Зачем ты вернулся? – воскликнул разум Яна. А в ответ поплыли картины боли и переживаний самого Дила, настолько сильные, что Ян схватился за сердце. – Не для человека это, – попросил он, – где Олеся? – и картина прекрасного ангела промелькнула в голове.
«Олис! Ганари… Так вот кто она, они… Зачем же ты вернулся? Венера? Погиб ребенок ее, разбился тогда в вертолете, Эру спасли монахи. Стой, зло творящий, стой! Не тронь разума моего!»
Но Сомерсет уже глубоко проник в сознание и память Яна Литке.
«Вертолет упал на скалы? Почти все живы. И младенец. Венера мечется без сознания. У нее была ретроградная амнезия? Где младенец, Ян? Здесь, здесь он был. Как Имя Рек ему? Егор Торин? Отчего Егор? Отчего Торин? Мог выдать за сына Егора? Егор Егорович. Не называют детей именами отцов, даже мнимых, эх, Ян! Так ты стал дедом, а Эра потеряла не только память, но и сына? А о ком сейчас она спрашивала? Ах, вот как? Где она его встречала? В плену? Надо же! И что? Умер? У нее на глазах? С трудом верится, но другой информации нет?»
Со стороны казалось, что Ян и Дилан замерли и смотрят друг другу в глаза. Эра заволновалась, но дождалась, пока они разнимут руки.
– Я сам поднимусь в монастырь, спасибо за теплый прием, Ян Вильгельмович.
– Да-да, конечно, – Ян потер виски…
Каменные своды монастыря улыбали Дилана, как и бережно принесенная монахом свеча в его временное пристанище. Но земная плоть требовала отдыха, и природа брала свое, он погружался в сон, с торжеством предвкушая новый день.