Такой резкий переход от праведного гнева до делового уточнения деталей меня немного сбил с толку, но помог сделать конкретные выводы: бабульки настроены на серьезный лад, собранны, внимательны к деталям, не отвлекаются на мелкие неурядицы.
— Ладно, убедили — круче вас двоих в тридесятом царстве колдуний нет, только это не объясняет того, почему я в этом озере попу морозить должна! — не унималась я.
В интернете регулярно на крещение просматривала ролики, как люди в прорубь окунаются, но у самой никогда не возникало отголоска желания последовать их примеру, моржевание — это не мое. Вот жаркое солнце, песочек, Красное море — это я завсегда поддержу.
— Да, озеро это не простое, а волшебное, — принялась раздраженно разъяснять мне, как нерадивой ученице, баба Яга: — Оно любую ворожбу снять может.
— Забираю свои слова взад…. то есть обратно, — немного замялась я. — Вы не самые великие волшебницы тридесятого царства, а самые великие комбинаторши. Значит, на свои силы, чтобы снять свою же собственную ворожбу вы не надеетесь? Я правильно понимаю? И решили прибегнуть к стопроцентному варианту — холоднющей, но волшебной лужице?
— Да, — не стали отнекиваться и ходить вокруг да около старушки, — поэтому хватит шипеть на нас и зря время тратить. Скидывай свои монатки и полезай в озеро, догадливая ты наша!
Плюнув от досады на свою прозорливость и безвыходность положения, я быстренько разделась и, чтобы не тянуть «удовольствие за кошачий хвост», окунулась в студеную водицу. Для надежности три раза нырнула с головой, затем пулей выскочила на берег и стала растираться протянутой мне Яниной большой белой тряпицей, а затем оделась в свои рубаху и сарафан. Зуб не попадал на зуб от холода, от охватившей меня дрожи так и не смогла понять, снялась с меня старушкинская ворожба, или я зря принимала водные процедуры. Поэтому, зло взглянув на бабулек, ждала вердикта. Те, в свою очередь, внимательно меня разглядывали со всех сторон и не спешили с ответом.
— Вы меня до рассвета рассматривать будете? Я еще поспать сегодня планировала, — неспешность коллег меня сильно раздражала.
— Да не трясись ты так, ничего же нельзя рассмотреть, — ворчала Янина.
— Значит так, я иду в лагерь спать. За гигиенические процедуры большое спасибо, но в следующий раз, я была бы благодарна, если бы водичка в водоеме была значительно теплей, — и круто развернувшись на сто восемьдесят градусов, бодро пошагала в направлении видневшихся из-за кустов костров.
— Ух ты, какая торопыга! — передразнивалась явно повеселевшая Яга. — Сработала водичка, никакой ворожбы на тебе, красавица, не осталось.
— А коли водичка такая действенная, то не плохо было бы ее с собой брать, может, когда пригодится? — чуть притормозив, озадачила я подчиненных, а нечего надо мной злопамятной насмехаться и в холодной воде купать.
Вернувшись в лагерь, очутилась в самом эпицентре допроса Тихона и Любомира. Причем этих громогласных индивидов держали за руки собственные подчиненные, а дружинники воеводы страховали коллег из соседних родов войск, так как начальники изволили буйствовать. Святояр вел мероприятие задорно, я бы даже сказала, с огоньком. Он держал в руке горящий факел и подходил то к одному допрашиваемому, то ко второму и, освещая их лица имеющимся инвентарем, задавал каверзные вопросы. Я решила не участвовать в разговоре, с меня сегодня вполне хватило Лешего, Кощея и непредвиденного купания в студеной воде.
— Так, говоришь, зачем ты мой приказ не выполнил, лагерь покинул и за нами стал следить? — в который раз спрашивал старшего конника Святояр, скорее поджаривая, чем освещая его лицо факелом.
— Если ты не понял первые пять раз, что я тебе объяснял, то слушай шестой, — зло усмехаясь, сквозь зубы цедил Любомир. — Ваню украли из-за стрельцов, они врага в светелку царевича пустили. Хотел упредить, если Маше беда какая грозить будет.
Порыв благороден и героичен, если бы не одно большое «но», правду ли вещает наш специалист по лошадкам?
— А ты, с какой целью из лагеря утек? — неожиданно нависнув над старшим стрельцом и поднеся к опасной близости к его бороде факел, продолжал допрос воевода.
— В шестой раз повторяю, — как пойманный в клетку медведь, ревел во всю мощь своей глотки Тихон, — за Любомиром следил, он за вами тишком из лагеря ушел, и я за ним.
Это значит, Любомир меня от Тихона охранял, старший стрелец за конником слежку устроил, и никто ни в чем не виноват. Но ведь кто-то стрелял в Лешего и на стреле есть запах обоих подозреваемых.
— А кто тогда по нам стрелял? — не хуже Тихона взревел Святояр.
— Я по вам не стрелял, — встревоженно оглядывая полянку, как будто выискивая кого-то, ответил старший конник.
— Я тоже не стрелял, — поддержал товарища по несчастью Тихон, так же обеспокоенно шаря глазами по кустам.
Их взгляды сошлись на моей притулившейся у березы фигурке. Так, так, так. Ворожбы теперь на мне нет, любопытно узнать, как будут реагировать эти грозные мужи на мой, так сказать, естественный вид без колдовских прикрас.