Читаем Попкорн полностью

— А теперь расскажите нам о вчерашней ночи, — сказала женщина-полицейский на следующее утро.

— Ну, наверно, ему это в голову пришло, когда мы завтракали, а Брюс Деламитри выступал в «Кофе-тайм» у Оливера и Дейл. Мы были в мотеле. Я люблю мотели. Там чисто и красиво, мыло дают и все такое. Была бы моя воля, всю жизнь бы в них и прожила, в мотелях в этих.

Девушка шла по автостоянке от забегаловки к ряду домиков. Только что кончился летний ливень, и она шла босиком. Девушка нарочно выискивала лужи: ей нравилась теплая вода на теплом асфальте. У нее были очень чувствительные ступни. Иногда, когда ступней касались так, как надо, по всему ее телу пробегала дрожь. Она частенько просила своего большого и сильного парня помассировать ей ступни. Но с тем же успехом могла бы попросить его связать крючком кармашек для туалетной бумаги.

— Не верю я во всю эту херню, которую несут нью-эйджевцы, гомосеки и хиппари, — говорил он в таких случаях. — Их болтовня убивает душу нашей великой нации и превращает нас, американцев, в безмозглых старух. Лучше дай пива.

Некоторых вещей от него совершенно нельзя было добиться, но это не означало, что он, когда хотел, не умел быть чутким и нежным. И как же она его любила в эти моменты!..

Она вошла в номер. Он лежал на кровати — один пистолет на груди, другой у бедра.

— Милый, я принесла еду. Подумала, раз у нас завтрак, надо взять гамбургеры с беконом. Велела ему прожарить бекон как следует. Ты ж ведь не любишь сырую свинятину.

— Помолчи, малыш. Я смотрю телевизор.

Из телевизора снисходительно улыбался Брюс Деламитри.

— Убийцы-подражатели? Да помилуйте, — говорил он. — Все это ерунда. Очередная дежурная тема, раздутая средствами массовой информации. Четыре основных канала в поисках острой проблемы…

Иногда Брюс был злейшим врагом самому себе. Разве можно насмехаться над ведущими «Кофе-тайм»? Особенно тем, кто хочет завоевать сердца американского среднего класса, а именно с этой целью Брюс и появился в студии. Многие зрители программы считали Оливера и Дейл своими ближайшими и самыми верными друзьями и не были в восторге от того, что какой-то нахальный киношник пытается выставить их дураками.

Оливер почувствовал, что атмосфера в студии накаляется. Для утреннего вещания вообще никакие «атмосферы» не годились, и Оливер всегда отчаянно старался найти общий язык с гостями программы.

— Полно вам, Брюс, — просительно сказал он. — Ситуация очень непростая. Парочка настоящих психопатов устраивает пальбу в торговых центрах и убивает чуть ли не каждого встречного. Вам о них, конечно, известно. А в вашем номинированном на «Оскар» фильме «Обыкновенные американцы» действует похожая молодая пара, занимающаяся в точности тем же самым. Кровавый след, который оставили реальные маньяки, уже тянется через три штата, и…

— И всякий раз, когда об их преступлениях сообщают по телевизору, — перебил Оливера Брюс, — в качестве иллюстрации используют кадры из моего фильма. Так что же порождает ассоциации с моим кино? Поступки этих маньяков? Или, может быть, горячее желание телевизионщиков подать в неожиданном ракурсе очередное скучное известие о насильственной смерти? Убийцы-подражатели, кто бы мог подумать! Люди не собаки Павлова. Их не приучишь слюни по звонку пускать. Они не повторяют все, что видят. Если бы людьми было так легко манипулировать, то ни один продукт не провалился бы на рынке и ни одно правительство в истории не пало бы.

Девушке в мотеле надоело слушать Брюса.

— Дорогой? — сказала она.

— Тихо, малыш. Я думаю.

В дверь постучали.

В одно мгновение мужчина вскочил с кровати, метнулся через комнату и прижался к стене рядом с дверью. Он был абсолютно гол, если не считать татуировок и пистолетов в обеих руках. Поднеся палец к губам, он дал своей подружке знак хранить молчание.

Они застыли в ожидании. По телевизору высокомерно разглагольствовал Брюс:

— Наша киноиндустрия в опасности. Она поставлена под удар. Из нас делают козлов отпущения, мальчиков для битья. Кого винит общество всякий раз, когда какой-нибудь мальчишка побалуется с пушкой? Оно винит Голливуд. Оно винит меня лично. Кому-то могут не нравиться мои фильмы, кто-то может считать их безнравственными. Эти люди вправе придерживаться своего мнения. Но они не вправе навязывать свои трусливые реакционные взгляды всем остальным. Цензура всегда остается цензурой, и меня от нее тошнит!

— Дерзко? Заставляет задуматься? — из недр телевизора Оливер взывал к двум затаившимся в номере беглецам. — По-моему, ясно как день: еще как заставляет. Вы смотрите «Кофе-тайм». Мы продолжим после рекламы.

— Теперь вы можете ни в чем себе не отказывать — и не полнеть!

В дверь номера снова постучали. Ответа не было.

Послышалось звяканье ключей. Мужчина кивнул своей подружке. Она все так же лежала на кровати, но в руке ее появился пистолет, извлеченный из-под подушки.

— Кто там? — крикнула девушка.

— Хотите, я вам сейчас убираю комнату? — раздался из-за двери тихий голос с латиноамериканским акцентом.

— Нет, не надо. И так нормально, — ответила девушка.

Перейти на страницу:

Все книги серии За иллюминатором

Будда из пригорода
Будда из пригорода

Что желать, если ты — полу-индус, живущий в пригороде Лондона. Если твой отец ходит по городу в национальной одежде и, начитавшись индуистских книг, считает себя истинным просветленным? Если твоя первая и единственная любовь — Чарли — сын твоей мачехи? Если жизнь вокруг тебя представляет собой безумное буйство красок, напоминающее творения Mahavishnu Orchestra, а ты — душевный дальтоник? Ханиф Курейши точно знает ответы на все эти вопросы.«Будда из пригорода» — история двадцатилетнего индуса, живущего в Лондоне. Или это — история Лондона, в котором живет двадцатилетний индус. Кто из них является декорацией, а кто актером, определить довольно сложно. Душевные метанья главного героя происходят в Лондоне 70-х — в отдельном мире, полном своих богов и демонов. Он пробует наркотики и пьет экзотический чай, слушает Pink Floyd, The Who и читает Керуака. Он начинает играть в театре, посещает со сводным братом Чарли, ставшим суперзвездой панка, Америку. И в то же время, главный герой (Карим) не имеет представления, как ему жить дальше. Все то, что было ему дорого с детства, ушло. Его семья разрушена, самый близкий друг — двоюродная сестра Джамила — вышла замуж за недееспособного человека, способного лишь читать детективные романы да посещать проституток. В театр его приглашают на роль Маугли…«Будда из пригорода» — история целого поколения. Причем, это история не имеет времени действия: Лондон 70-х можно спокойно заменить Москвой 90-х или 2007. Времена меняются, но вопросы остаются прежними. Кто я? Чего я хочу в этой жизни? Зачем я живу? Ответ на эти вопросы способны дать лишь Вы сами. А Курейши подскажет, в каком направлении их искать.

Ханиф Курейши

Проза / Современная русская и зарубежная проза / Современная проза

Похожие книги