Читаем Портрет художника в старости полностью

— Замечательно! — живо отвечал он с просветлевшим лицом, словно вспомнив что-то приятное и веселое. — Лучше, чем я ожидал.

— Правда?

— Они им понравились. Обе вещи понравились, обоим, представляешь?

— Правда? — повторила Полли, как будто освобождаясь от груза тревоги, и расплылась в лучезарной улыбке. Ее пухлые щечки порозовели, она продолжала: — Неужели обоим?

— Обоим. Оба в восторге от обеих книг. Оба сказали, что обе — верняк.

— Ты, должно быть, очень рад.

— Да, рад.

— Почему же ты молчал?

— Потому, дорогуша, потому. Теперь еще надо написать ту или другую. Это тебе не фунт изюму.

— Да, трудно, зато приятно.

— Кроме того, я не знаю, которую выбрать.

— Пиши обе, Джин. Садись за работу, а я уберусь здесь. Это же просто замечательно!

Она радовалась за него, это ободряло.

На Полли было простенькое домашнее платьице с большим вырезом на лифе, и две выпуклости ее упругих грудей буквально притягивали его взгляд. Порху знал, что сейчас она без колготок. Он не сводил с нее глаз и вдруг встал, охваченный неожиданным желанием, подошел к ней, помог подняться и запустил одну руку в вырез, а другой начал тискать ее ягодицы. Будь на месте Полли другая, менее привычная женщина, он не устоял бы и тут же, на месте, «вошел к ней», как деликатно писали издревле. Но сейчас он чувствовал, что куда комфортнее просто посидеть, отдыхая, в кресле. Он мог и подождать. Он с благодарностью думал о дополнительных фунтах, которые, к ее огорчению, постепенно набирала его жена. Побольше уютной женской плоти, когда хочется погладить и поласкать ее, хотя, мелькала забавная мысль, последние проникающие движения от раза к разу становятся для обоих все более сложными, требуют от каждого большей отдачи, чем другой вправе ожидать, и сопровождаются долгими до смешного разговорами.

После ужина их пути снова пересеклись на кухне: он шел в мастерскую разобрать утреннюю почту и подумать, за какую книгу приниматься, а она готовилась мыть посуду. Он перехватил ее и, ласковым объятием прижав к себе, положил одну руку ей на грудь, а другую опустил потрепать по попе. Она покорно подалась вперед, прильнула, но глаза ее смотрели поверх его плеча мимо него, и мысли неизвестно о чем блуждали неизвестно где. Он усмехнулся про себя и отпустил ее, в который раз подумав, кто кого опережает по пути к половому бессилию. Будь на его месте другой, менее привычный мужчина, думал он, она должна была бы выкинуть из головы бабьи пустяки и тут же растаять от его вздутия, как это всегда случалось в их волнующем, почти невероятном начале.

Забавно, однако, что женщины, которых он знал, теряли интерес к сексу прежде него, но только те, насколько он помнит, с кем он спал. Надо поговорить об этом с кем-нибудь из мужиков.

Да, может быть, помедлил он задумчиво. Очень может быть…

Тут надо хорошенько поразмыслить, подумал он.

В мастерской он разложил страницы двух новых книг по двум папкам, потом вытащил третью и попытался сосредоточиться.

СЕКСУАЛЬНАЯ ЖИЗНЬ МОЕЙ ЖЕНЫ

Новый большой роман

ЮДЖИНА ПОРХУ

«Первый раз я увидел, как моя жена ложится в постель с любовником, в зале кинотеатра в Истгемптоне, когда я…»

Блин, выдай же что-нибудь получше. Ну хотя бы не хуже.

Гюнтер Грасс: «На голых женщин, когда они думают, что их не видят, смотреть не хочется». (Карлик из «Жестяного барабана», когда мать привела его на женский нудистский пляж.)

Курт Воннегут: «Прекрасная женщина долго и трудно учится жить так, как ее обязывает внешность». (По-моему, где-то во «Времятрясении».)

Юджин Порху: «Женщины лучше смотрятся одетыми, чем раздетыми». (Из разговора на вечеринке, когда только его жена, вторая, перед Полли, не согласилась с ним и попросила минутку подумать. «Хорошо, а как насчет нижнего белья? Мужчины любят смотреть, когда мы в белье, разве нет? Даже на рекламных картинках». «Конечно, — согласился он, — но ведь в белье, значит, не раздетая».)

Герцогиня Мальборо: «Вчера ночью мой господин воротился с войны и ублаготворил меня два раза, не снимая сапог». (То ли из ее дневника, то ли из письма. Надо посмотреть.)


— Хотел бы я теперь посмотреть на этих двух гавриков, — злорадно думал вслух Юджин Порху. — Пусть попробуют сказать, будто у меня это уже было! Или еще у кого-нибудь.

Но порыв прошел, и Порху сразу сник и почувствовал усталость. Сказав Полли, что дорога вымотала его — это была вторая ложь за вечер, — он улегся спать, хотя обычно она ложилась первой.

Настроение у него было поганое, сон не шел. Он болезненно переживал сегодняшние разговоры в городе и спрашивал себя, что же будет завтра. Будущие главы казались нескончаемыми, а он такой маленький, робкий, униженный. Засыпая, он успел схватить на лету мыслишку, и утром, когда проснулся, она уже сидела в голове, как гвоздь.

~~~

Перейти на страницу:
Нет соединения с сервером, попробуйте зайти чуть позже