«Я чинил пикап, а мой девятилетний сын Тод пришел домой из школы и захотел мне помочь. Я тщательнее обычного выполнил все предосторожности, ведь рядом был сын. Очень осторожно поднял машину домкратом и подпер брусками, кирпичными блоками и страховочными стойками. После этого я лег на подкатной лежак – нужно было заменить рулевой наконечник и починить или переделать тягу коробки передач.
Я подкатил лежак под машину и сказал Тоду, какие инструменты мне понадобятся для начала. Я ремонтировал коробку передач, когда грузовик вдруг начал двигаться. Я сразу понял, что произошло что-то ужасное. Но почему? Я же сделал больше обычного, чтобы зафиксировать машину, перед тем как залезть под нее! Потом, через неделю с лишним, я узнал, что дело было в подъездной дорожке, где стоял домкрат. Под асфальтом оказалась полость с воздухом, и он провалился. Грузовик начал съезжать на сторону, завалил подставленные деревянные упоры и упал мимо страховочных стоек прямо на меня.
То, как машина падает на меня, я видел будто в очень замедленной съемке. Я попытался крикнуть сыну: „Тод, зови на помощь!», – но грузовик весом больше полутора тонн придавил мне грудь и выдавил весь воздух прежде, чем я успел толком что-то выкрикнуть. Рама пикапа попала мне примерно посередине между грудью и нижним ребром.
Когда из меня вдруг выжали весь воздух, оставив лишь полглотка, я не смог бы долго обходиться без дыхания. Я замотал головой, пытаясь удержать сознание одной лишь страстной мыслью, что хочу выкарабкаться из этого глупого происшествия и жить дальше. Но в конце концов кислород у меня кончился, и я словно бы начал засыпать. Я чувствовал, что не могу двигаться, и последнее, что запомнил, – как опустились веки, и я перестал видеть. Сердце еще билось, но с каждым новым ударом все медленнее, все ближе к концу. Особенно интересно и удивительно было ощущать последние три удара. Потом ничего не осталось, просто пустота».
Том вспоминал, что в околосмертном переживании, которое последовало, он пережил заново несколько неприятных событий из своего прошлого.