Последнее слово было настолько хорошо выделено, что не оставалось сомневаться: на танцах дело не ограничится.
– И что вы хотите от меня, ваше императорское величество? – меня брала злость, руки сами сжимались в кулаки.
И как современная женщина я прекрасно понимала, что, если что, я смогу использовать этот кулак по назначению. Это местные девы могли трепетать и бояться глаза поднять. Я же всю свою сознательную жизнь была окружена мужчинами. И постоять за себя тоже могла.
Но прямо сейчас я была бессильна. Потому как он не требовал от меня ничего сверх нормы. Его прожигающий меня насквозь взгляд был не в счет.
Если бы я отказалась сейчас, то отказалась бы от простого танца. От того, для чего меня тут держат.
Как бы ужасно это ни звучало, но ни в большой мир, ни на виселицу я пока не хотела. И потому мне оставалось только одно.
Подчиниться, пока император не перейдет грань дозволенного.
– Танцуй! – его лицо исказила хищная усмешка.
А воздух вокруг завибрировал, как делал в жаркий день. Но даже в сорокаградусный зной из ниоткуда не появлялись ножи.
Сейчас же вокруг меня зависло больше десятка клинков.
На острых лезвиях танцевали отблески пламени и лунного света. Завораживающее зрелище, если бы не зазвучавшая музыка.
Которая привела их в движение.
Теперь она была тяжелее, напористей и быстрее.
– Двигайся, Талиана. Двигайся!
Один из кинжалов просвистел в миллиметре от моей шеи. Второй коснулся рукоятью, обтянутой кожей, бедра.
Император не шутил.
Танец, который он хотел от меня, не был безопасен.
– И смотри мне в глаза, – добавил он.
А музыка ускорилась еще сильнее, зазвучали барабаны.
Мне оставалось только довериться телу, которое было гибким и быстрым. Позволить ему поворачиваться в бешеном ритме, уходить от опасных лезвий, которые танцевали вместе со мной. Пытались меня ранить, попасть в цель.
Клинки рассекали воздух в миллиметре от кистей, прочерчивали невидимые линии в месте, где секунду назад была моя нога. И впивались укусами в ковер, туда, где я была еще мгновение назад.
Я уже не слышала музыки. Улавливала только свист рассекаемого воздуха. И чужое мерное дыхание.
А еще видела глаза. Темные. Глубокие. Холодные.
Подчинившись приказу императора, я не разрывала между нами зрительную связь.
До определенного момента.
Отступив в сторону, я увернулась от крутанувшегося в воздухе ножа. Заметила мельтешение на периферии и посмотрела туда.
В следующий миг по ноге, под коленом, пролетела ледяная вспышка. В мгновение изменившись на пламя.
По коже вниз потекла теплая кровь.
– Смотри мне в глаза, Талиана! – рявкнул мужчина, подаваясь вперед.
Я дернулась, зашипела от боли. И повернулась лицом к императору.
– Продолжай, – встретившись со мной взглядом, проговорил он. – Продолжай танцевать для меня.
Я боролась с желанием схватить один из ножей и метнуть в правителя. Но сомнение удержать оружие и попасть им в цель пересиливало. Мелодия вновь завладела мной, наполнила собой полутемное помещение, перебила свист клинков. А я продолжила танцевать и уклоняться от опасностей.
Наверное, именно в этот момент я поняла, почему в комплект одежды не входила обувь. В ней я бы так долго не выдержала. Не смогла бы так плавно двигаться.
Не смогла бы радовать императора.
Лунный свет все еще стелился по ковру, когда клинки тихо попадали на ковер. В момент, когда последний из них приземлился на пол, осела и я. Чувствуя, как гудят ноги, болят руки, разрывается грудь от тяжелого дыхания. А ненависть и злость притупляют боль и рационализм.
Шагов я не услышала, зато заметила перед собой ноги в высоких сапогах.
Император присел на корточки, подцепил мой подбородок пальцами и, заставив вновь посмотреть ему в глаза, с жесткой ухмылкой проговорил:
– Как же давно я мечтал увидеть тебя перед собой на коленях, Талиана Арвалэнс. Ты даже представить себе не можешь, как давно я об этом мечтал.
Вместо ответа, с моих рук посыпались искры. Как с бенгальских огоньков. Падали вниз и тухли на ковре, лишь иногда поймав свое отражение в заточенных до блеска клинках.
– Неужели тебе нечего мне сказать? – удивленно хмыкнул он, видимо, не найдя в моем взгляде необходимого. – Или наконец научилась покорности.
А мне почему-то стало так обидно за принцессу, что я процедила только:
– Как же низко вы пали, выше императорское величество. Унижать слабых.
Видимо, мое тело испугалось за сохранность после этой дерзости и потому немедленно погрузило меня то ли в сон, то ли в обморок.
Спасительный обморок. Как же я тебя недооценивала в прошлой жизни.
– 9 –
Некоторое время назад…
Дарий:
– Ты выглядишь уж слишком недовольным, – хмыкнул я, вешая плащ на спинку кресла и проходя к письменному столу.