Читаем Последний брат полностью

— Ну, рассказывай… — предложил Геннадий, привычно отставив в сторону плохо гнущуюся ногу. Как военный, который большую часть жизни отдал войску, он любил расспрашивать Трофима о нынешней учебе и военной премудрости, а как старый друг отца Трофима, которому Трофим был отдан в попечение, считал своим долгом быть в курсе всех новостей. — Рассказывай, — повторил Геннадий, и Трофим уже открыл рот, как в распахнувшуюся дверь ворвался небольшой вихрь и, кружась, налетел на Трофима. Выбитая из руки груша со спелым чпоком впечаталась в пол. А вихрь обернулся Эрини, удобно уместившейся на коленях Трофима, и обвившей ему шею своими тонкими руками.

— Груша… — Укоризненно выпятил губу Трофим.

— Возьми две. — Эрини повернулась к столу, цапнула из вазы два плода и повернулась обратно, держа их перед Трофимом на уровне своей головы, наподобие сережек. Так вот образовалась перед ним картина: смуглое личико с голубыми глазищами и спиралькой спадающего на лоб непокорного черного завитка, и две груши по сторонам, обрамлением. — Нет, возьми одну, — передумала Эрини. — Обе спелые, свежие. Какую выбираешь, Аристотелев ослик?

— Кто-кто? — переспросил Трофим.

— Был такой философ Аристотель, — пояснила Эрини.

— А, слышал, воспитатель Александра Великого.

— Так вот, он придумал умозрительную задачу про осла. Что если несчастная животина однажды окажется между двумя совершенно одинаковыми кучами сена, до которых будет совершенно равное расстояние? Если осел не решит, какую из одинаковых охапок предпочесть, он может просто умереть с голоду.

— Дурак осел, если не сообразит, — сказал Трофим и решительно взял у Эрини грушу с правого уха. — И Аристотель твой тоже дурак, — подытожил он и открыл рот, чтоб отчекрыжить кусок от фрукта.

Но Эрини прикрыла ему рот ладошкой.

— У осла был совершенно одинаковый выбор. А груши разные. Одна лучше, другая хуже. Ты взял одну себе, а вторую оставил мне. Какую?

Груша замерла, не дойдя до места назначения. Конечно Эрини он отдаст лучшую. Теперь бы понять, какую он схватил?.. На кожуре у этой больше точек. Зато и цвет у ней спелее, чем у второй.

— Как ни выбери, будет неправильно, — подал голос Геннадий и подмигнул Трофиму. — Мужчина должен руководить в принципиальном, а в мелочах вроде груш… Не хочешь попасть впросак, предоставь женщине решать самой.

— Да ты у меня мудрец, — засмеялась в дверях вернувшаяся Панфоя.

— Конечно, — подтвердил Геннадий. — Для этого аудиториумов [11]оканчивать не надо. Достаточно несколько лет брака, и все.

Трофим вернул грушу Эрини. Та секунду инспектировала оба плода взглядом, потом откусила от одной, а вторую отдала Трофиму.

— А ты мне какую отдала? — полюбопытствовал Трофим.

— Лучшую, конечно, — уверила Эрини и взлохматила ему волосы.

Панфоя же наклонилась, чтобы поднять ту первую злосчастную грушу, которая оказалась на полу.

— Оставь, — сказал Геннадий, — пусть полежит. Что на пол — то предкам.

— Фу, муж мой! — фыркнула Панфоя. — Ты же крещеный человек, а про предков говоришь как эллин [12].

— Ничего, — отмахнулся отец. — От Бога от одной груши не убудет, а предкам, может, приятно.

— Аристотель, кстати, тоже был эллин, — поделилась Эрини. — Христос ведь тогда еще не пришел, куда же ему было деваться?

— Кто? — переспросила Панфоя, которая, отлучаясь, пропустила часть лекции дочери.

— Аристотель, — пояснил Трофим. — Он уморил голодом осла.

— Гадость какая! — ужаснулась Панфоя. — То-то и видно, что нехристь.

— Да нет, мама, — пояснила Эрини. — Это же он только в уме.

— Грешная мысль — уже грех, — наставительно сказала Панфоя. — Может, зря мы тебя отдали в светскую грамматическую школу [13]… Вы там хоть молитвы-то читаете?

— А как же, каждое утро, — кивнула Эрини, и прикрыв глаза, заучено отбила скороговоркой: — Господи Иисусе Христе, раствори уши и очи сердца моего, чтобы я уразумела слово твое и научилась творить волю твою.

— Годная молитва, — улыбнулась Панфоя. — Только это надо не просто бубнить, а понимать.

— Ага, — снова кивнула Эрини. — Ладно, мы пойдем посекретничать. Можно?

— Идите, — разрешила Панфоя. — Только помните, что вы…

— Помолвлены, но еще не женаты, — закончила Эрини, подняв палец, и копируя наставительные интонации матери.

— Вот-вот.

— А я между прочим хотел Трофима расспросить как дела, — напомнил о себе Геннадий.

— Я тебе за него все и так могу рассказать, — отмахнулась Эрини. — Спит на жестком. Носит железо. Кормят скромно. Ругают много. Так? — Она повернулась к Трофиму.

— Так, — улыбнулся он.

Геннадий захохотал.

— Ну вот видишь, — сказала Эрини отцу. — Все как было у тебя. Ничего нового ты не услышишь. Всё, я его забираю.

Она слезла с колен Трофима, решительно схватила за руку и потащила его к выходу из комнаты.

— Мы позовем вас к трапезе! — крикнула им вслед Панфоя.

* * *
Перейти на страницу:

Похожие книги