На краткий миг по его лицу прошла тень, которая не имела никакого отношения к лунному свету.
— Как странно, — пробормотал он.
— В чем дело? — спросила Лаура, испугавшись, что неосторожно сказала нечто, подстегнувшее его память.
Печальная улыбка изогнула уголок его рта.
— В первый раз за все время твои слова обо мне кажутся мне очень правильными.
— Видишь ли, отсутствие родителей нас с тобой объединило. Мои родители погибли во время пожара, когда мне было тринадцать. Вот почему мой дорогой кузен Эбинизер подумал, что мы друг другу хорошо подойдем. Это он представил нас друг другу, когда ты вместе с ним приехал в отпуск на Рождество два года назад. Милый, милый Эбинизер … мой семиюродный брат, — добавила она и вздрогнула, осознав, как неуклюже это звучит.
— Напомни мне поблагодарить его в следующий раз, когда мы увидимся.
— Боюсь, что это невозможно. Ведь он… он…
— Погиб на войне? — рискнул спросить ее жених.
Лаура испытывала сильное желание презентовать выдуманному Эбинизеру почетную смерть на благо своей страны и короля, но в ней победили остатки совести.
— Он уехал в Америку. Это всегда было его мечтой, и сейчас, когда война закончилась, он, наконец, смог ее осуществить.
— Может быть, мы как-нибудь съездим его навестить. Поскольку именно он представил нас друг другу, я уверен, что он был бы счастлив увидеть сияющие лица наших детей.
— Детей? — отозвалась эхом Лаура, не в силах скрыть внезапно севший голос. — И сколько у нас будет детей?
Он пожал плечами.
— Точно не знаю. Предполагаю, что полдюжины должно быть достаточно. — Он наклонил голову и посмотрел на нее застенчивым взглядом, который резко контрастировал с озорными искорками в его глазах. — Для начала.
У Лауры голова пошла кругом. Всего за два дня она перешла от целомудренного поцелуя незнакомца к вынашиванию полдюжины детей от него.
Для начала.
К ее шоку, он громко рассмеялся.
— Не нужно так бледнеть, моя дорогая. Я просто тебя поддразниваю. Или ты забыла сказать, что у меня не было чувства юмора?
— Я знаю, что ты дразнишь меня, — с нервным смешком заверила она его. — Ты всегда говорил мне, что хочешь двоих детей — мальчика и девочку.
— Как предусмотрительно. — Он сел на диванчик рядом с ней. Лаура быстро отодвинулась, насколько позволяли сложенные уютным полукругом подушки. Он взял ее ледяные руки своими теплыми и не позволил свалиться на пол. — Меня несколько озадачивает твое отношение, дорогая. Ты сказала мне, что мы жили в разлуке очень долгое время, но кажется, ты совсем не хочешь, чтобы мы… вновь воссоединились.
— Простите мне мою застенчивость, сэр. Мы помолвлены с вами уже почти два года, но из-за вашей военной карьеры вы не часто приезжали сюда. Большая часть вашего ухаживания проходила через переписку.
Он притянул ее к себе, и насмешливые искорки в его глазах сменились глубоким волнением.
— У тебя есть мои письма? Они могли бы подстегнуть мою память или, по крайней мере, дать мне хоть немного понять, каким я был.
Такой просьбы Лаура не ожидала.
— Боюсь, у меня их нет. Их выбросили.
Он отпустил ее руки, озадаченный ее словами.
— Что ж, во всяком случае, никто не сможет обвинить тебя в замшелой сентиментальности.
— О, нет, ты неправильно меня понял! — Она бессознательно накрыла его руку своей. — Я лелеяла каждое написанное тобой слово. Твои письма лежали у меня под подушкой, когда я спала… так было, пока Куки случайно не прокипятила их в щелоке при стирке. Мне было так жаль их.
— Мне тоже. — Опустившись обратно на подушки, он провел рукой по волосам, голос стал расстроенным. — Почему же получается, что я помню все запыленные углы в этом доме, но не помню времени, которое я здесь проводил?
— Я не знаю, — ответила Лаура, озадаченная еще сильнее него.
— Меня сводит с ума то, что я ничего не могу вспомнить о тебе. Или о нас. — Он снова подался вперед, всматриваясь в ее лицо. — Мы когда-нибудь целовались?
Она могла бы решить, что он снова дразнит ее, если бы не видела вызова в его взгляде. И отвернулась, думая о том, какая ирония, что она может лгать ему даже не дрогнув, но краснеет, говоря правду.
— Однажды.
Он взял ее за подбородок и мягко повернул ее лицо к себе.
— Это очень странно. Я мог бы поклясться, что я не принадлежу к мужчинам, которые удовлетворятся всего одним поцелуем губ, таких сладких, как твои. — Опасный озноб предвкушения пронзил ее, когда его большой палец стал нежно поглаживать ее губы. — Не нужно бояться, Лаура. Разве не ты уверяла меня, что я никогда не скомпрометирую свою невесту? Я точно знаю, что даже самые уважаемые из женихов могут до свадьбы украсть поцелуй или два у своей невесты.
Бегущее по небу облако накрыло собой луну, словно вуалью. Все волшебство между ними растаяло, снова сделав их двумя незнакомыми людьми, сидящими в темноте. Лаура отчетливо ощутила чистый запах мыльной пены от его свежевыбритых щек и жаркое прикосновение его дыхания ко рту, за мгновение до того, как он коснулся ее губ своими.