Повелитель Человечества
Война в паутине
Действующие лица
Император – Повелитель Человечества
Малкадор Сигиллит – верховный лорд Терры
Рогал Дорн – примарх Имперских Кулаков, Преторианец Терры
Магнус Красный – примарх Тысячи Сыновей, владыка Просперо
Койя Зу – министр Ануатанских степей
Константин Вальдор – капитан-генерал
Сагиттар Малак – воин моритов
Ра Эндимион – трибун гиканатов
Диоклетиан Корос – префект гиканатов
Чжаньмадао Навенар – префект таранатов
Ярик Остиан – воин катафрактов
Дженеция Кроле – командующая Безмолвным Сестринством
Керия Касрин – вигилятор отряда “Стальные лисы”
Марея Юл – вигилятор отряда “Огненные змии”
Мельпомена – голос Бездушной Королевы
Вароника Сюлат – госпожа Чёрного флота
Загрей Кейн – генерал-фабрикатор Священного Марса в изгнании
Тримейя Диадеи – фабрикатор-локум
Архимандрит – экзекутор-принцип
Иосос – архиискусница Десяти Тысяч
Аркхан Лэнд – техноархеолог
Сапиен – хомообразный
Иеронима – магос-домина, ордо Редуктор
Альфа-Ро-25 – протектор сикариев
Нишоме Альварек – легио Игнатум, принцепс “
Энкир Морова – легио Игнатум, принцепс “
Зефон с Ваала – участник крестового воинства
Джая д’Арк – баронесса дома Виридион, хранитель Хайрока
Деврам Севик – придворный, потомок дома Виридион
Иллара Латарак – придворный, потомок дома Виридион
Торолек – верховный ризничий
Скойя – говорящая с предками
– Ад пуст. Все демоны сюда слетелись,
Пролог
Вестник
– Отец.
Прошептал он среди завывающих сигналов тревоги. Изгибавшиеся молнии плясали в панических вспышках между перегруженными генераторами, безнаказанно убивая людей и машины. Его появление обернулось нарушением, богохульным осквернением наисвятейшего места, но бремя замешательства парализовало тело. Сильная, как никогда, слабость поглотила объятого пламенем полубога.
Только в самом поэтическом смысле слова пещеру перед ним можно было назвать лабораторией. Он смотрел горящими глазами в разум бога, в утопию, где город машин и гудящие кабели отражали синапсы и разделы человеческого мозга. В центре стоял золотой трон, некогда холодно-спокойный, а теперь плюющийся столь яркими ацетиленовыми искрами, что они могли обжечь даже огненные глаза.
Он почувствовал нарастающий жар за спиной, волну миллиардов хищников варпа, проникающих в решётку туннелей по его гневному следу. Они шли гогочущей воющей ордой, неостановимой, как любой потоп, неизбежной, как лавина скользящей лавы.
И тогда он понял, что совершил.
Он привёл их сюда. Единственное создание, которому было по силам преодолеть последние барьеры вокруг Имперской Темницы, прорубило для них путь и проложило ковровую дорожку. Предупреждение, которое он собирался передать, так и не сорвалось с его губ.
Сигналы тревоги. Сигналы тревоги всё выли и выли. Облачённые в золото воины Десяти Тысяч окружили своего короля, они кричали и стреляли вверх. Их зажигательные болты растворялись в его высоком теле, а гнев обратился в ничто. Даже кустодии не узнали его. Он знал каждого из них по имени – вот Константин Вальдор, вот Ра Эндимион, вот Амон Тавромахиан – и всё же они направили на него копья и открыли огонь. Хорошие люди, люди с душами философов и нерушимой верностью, хотели уничтожить его.
Отец стоял в центре шторма и смотрел на него, смотрел на объятого пламенем вестника конца человечества. Каждый человек в зале – слуги, рабочие и учёные, которых ещё не пожрало пламя или которые ещё не разбежались под звуками клаксонов – смотрели вверх вместе со своим королём. Огненная фигура стала последним, что увидели многие из них, потому что его неистово яркое свечение навечно ослепило их.
Император посмотрел на него – Своего сына, Своё творение – глазами, видевшими смерть бесчисленных звёзд и цивилизаций.
– Магнус, – произнёс Он.
– Отец, – выдохнул в ответ аватар пылающей муки.
Первая часть
Глупость Магнуса
Один
Первое убийство
Жажда
Голод
Двое мужчин кричат в забытые времена. Рёв убийцы вторит воплю убитого. В эту самую раннюю эпоху, когда человечество ещё боится духов огня и молится ложным богам о восходе солнца, убийство брата – темнейшее деяние.
Кровь забрызгала лицо мужчины, как забрызгала и копьё в его руках, и камни под телом брата. Сгустки из раны и капли – убийца смаковал красное вино из вен брата, чувствуя тёплую кровь на заросшей бородой коже, пробуя на вкус всё ещё неоткрытые металлы и неувиденные моря. Пока горячая соль пролитой жизни обжигала язык, мужчина понял с невозможной ясностью:
Он – первый.