Читаем Правда «Чёрной сотни» полностью

Правда «Чёрной сотни»

Как-то так получилось, что слово "черносотенцы" ("черная сотня") стало бранным! А ведь это словосочетание вошло в русские летописи с начала XII века. Черные, или земские, сотни не раз защищали Отечество наше в тяжкие времена. Было так на Куликовом поле, было и в 1612 году, когда, собравшись вокруг Минина, они спасали Москву и всю Россию от поляков и изменников. Не пора ли реабилитировать их сейчас, когда Россия снова оказалась у черты, за которой бездна небытия? Книга выдающегося мыслителя, писателя, историка Вадима Кожинова призвана выполнить такую миссию.

Вадим Валерьянович Кожинов

История / Образование и наука18+

Annotation

Как–то так получилось, что слово «черносотенцы» («чёрная сотня») стало бранным. А ведь это словосочетание вошло в русские летописи с начала XII века. Чёрные, или земские, сотни не раз защищали Отечество наше в тяжкие времена. Было так на Куликовом поле, было и в 1612 году, когда, собравшись вокруг Минина, они спасали Москву и всю Россию от поляков и изменников. Не пора ли реабилитировать их сейчас, когда Россия снова оказалась у черты, за которой бездна небытия?

Книга выдающегося мыслителя, писателя, историка Вадима Кожинова (1930—2001) призвана выполнить такую миссию.


ВВЕДЕНИЕ

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

ИСТОРИОСОФСКОЕ ПРИЛОЖЕНИЕ:

Русь и «Царство ромеев»

Монголы и Русь


ВВЕДЕНИЕ


О возможной точке зрения на Российскую революцию


История России в нашем столетии являет собой прежде всего историю Революции. Я пишу это слово с заглавной буквы (так, между прочим, писал его полтора столетия назад в своих историософских стихотворениях и статьях Ф. И. Тютчев, хотя он имел в виду, понятно, европейскую — прежде всего французскую — Революцию, развертывавшуюся с 1780–х по 1870–е годы), ибо речь идет не о каких–либо, пусть значительнейших, но все же отдельных революционных событиях, свершившихся в 1905, 1917, 1929–м и т. п. годах, а о многосторонней, но в конечном счете целостной исторической динамике, определившей путь России с самого начала нашего века и до сего дня.

Два года назад исполнилось 80 лет со времени «пика» Революции — Февральского и Октябрьского переворотов 1917 года; срок немалый, но едва ли есть основания утверждать, что историки выработали действительно объективное, беспристрастное понимание хода событий. И, конечно, мое сочинение — это именно и только опыт исследования, но, надеюсь, в той или иной степени пролагающий путь к пониманию нашей истории XX века.

Революция предстает как результат действий различных и даже, казалось бы, совершенно несовместимых социально–политических сил, ставивших перед собой свои, особенные цели. Общим для этих сил было отвержение российского социально–политического устройства, что выражалось в едином для них лозунге «Свобода! Освобождение!», имевшем в виду ликвидацию исторически сложившихся «ограничений» в сфере экономики, права, политики, идеологии.

Характерно, что явившиеся на политическую сцену на рубеже XIX—XX вв. группы предшественников и большевистской, и вроде бы крайне далекой от нее конституционно–демократической (кадетской) партий с самого начала поставили этот лозунг во главу угла, назвав себя «Союзом борьбы за освобождение рабочего класса» (его возглавил будущий вождь большевиков В. И. Ленин) и «Союзом Освобождения» (его глава И. И. Петрункевич впоследствии стал председателем ЦК кадетской партии).

Сегодня большевики и кадеты кажутся абсолютно чуждыми друг другу, но вспомним, что видный политический деятель того времени П. Б. Струве сначала тесно сотрудничал с В. И. Лениным и даже составлял Манифест Российской социал–демократической рабочей партии (РСДРП; в ее рамках в 1903 году сформировался большевизм), а в 1905 году стал одним из лидеров кадетской партии.

Или другой — менее известный — факт: С. М. Киров (Костриков), вначале связанный с РСДРП, в 1909 году на долгое время оказался в русле кадетской партии, став даже ведущим сотрудником северокавказской кадетской газеты «Терек», и лишь накануне Октябрьского переворота «вернулся» в РСДРП(б), а впоследствии был одним из главных её «вождей» (см. об этом, например: Хлевнюк О. В. Политбюро. Механизм политической власти в 1930–е годы. М., 1996, с. 120–121).

Вообще необходимо осознать, что почти все политические течения начала XX века были, если выразиться попросту, «за Революцию», и переход Кирова из РСДРП к кадетам вовсе не означал отказа от революционных устремлений. Мне, вероятно, напомнят, что большевики обличали кадетов как «контрреволюционеров». Но ведь и кадеты, в свою очередь, клеймили «контрреволюционерами» самих большевиков. И эти взаимные обвинения вполне закономерны и понятны: дело здесь прежде всего в том, что каждая из партий претендовала на главенство в Революции и, далее, в долженствующем создаться после ее победы новом социально–политическом устройстве.

Очень показательно в этом смысле «противоречие», содержащееся в новейшем (3–м) издании «Большой советской энциклопедии». В статье о кадетах (ее авторы — историки А. Я. Аврех и Н. Ф. Славин) эта партия вместе с её предшественником, «Союзом Освобождения», квалифицирована как «партия контрреволюционной либерально–монархической буржуазии» (т. 11, с. 389), однако в статье той же самой БСЭ «Союз Освобождения», составленной известным специалистом в этой области историографии К. Ф. Шацилло, читаем:

«Большевики во главе с В. И. Лениным выступали против попыток «Союза Освобождения» захватить руководство революционно–освободительным движением и одновременно боролись за высвобождение из–под влияния либералов радикального крыла «Союза Освобождения»…»

(т. 24, с. 272).

Перейти на страницу:

Все книги серии Оклеветанная Русь

Сталинизм. Народная монархия
Сталинизм. Народная монархия

«Мое имя будет оболгано, мне припишут множество злодеяний. Мировой сионизм всеми силами будет стремиться уничтожить наш союз, чтобы Россия никогда уже не смогла подняться. Острие борьбы будет направлено на отрыв окраин от России. С особой силой поднимет голову национализм. Появится много вождей-пигмеев, предателей внутри своих наций…» — сказал как-то Иосиф Виссарионович. Пророчество Сталина сбылось с необычайной точностью.Человека, возродившего Советскую империю, победившего во Второй мировой войне, создавшего ядерный щит и меч нашей Родины объявили садистом, пьяницей и дегенератом. Однако английский премьер-министр Уинстон Черчилль назвал Сталина «выдающейся личностью, величайшим диктатором, принявшим Россию с сохой, а оставившим с атомным оружием». Эта книга раскрывает истину о великой роли И.В.Сталина в российской истории XX века, рассказывает о его великих заслугах перед Россией, о безмерной любви советского народа к своему гениальному вождю в сравнении с личностью Николая II.

Владлен Эдуардович Дорофеев

История / Политика / Образование и наука

Похожие книги

1917: русская голгофа. Агония империи и истоки революции
1917: русская голгофа. Агония империи и истоки революции

В представленной книге крушение Российской империи и ее последнего царя впервые показано не с точки зрения политиков, писателей, революционеров, дипломатов, генералов и других образованных людей, которых в стране было меньшинство, а через призму народного, обывательского восприятия. На основе многочисленных архивных документов, журналистских материалов, хроник судебных процессов, воспоминаний, писем, газетной хроники и других источников в работе приведен анализ революции как явления, выросшего из самого мировосприятия российского общества и выражавшего его истинные побудительные мотивы.Кроме того, авторы книги дают свой ответ на несколько важнейших вопросов. В частности, когда поезд российской истории перешел на революционные рельсы? Правда ли, что в период между войнами Россия богатела и процветала? Почему единение царя с народом в августе 1914 года так быстро сменилось лютой ненавистью народа к монархии? Какую роль в революции сыграла водка? Могла ли страна в 1917 году продолжать войну? Какова была истинная роль большевиков и почему к власти в итоге пришли не депутаты, фактически свергнувшие царя, не военные, не олигархи, а именно революционеры (что в действительности случается очень редко)? Существовала ли реальная альтернатива революции в сознании общества? И когда, собственно, в России началась Гражданская война?

Дмитрий Владимирович Зубов , Дмитрий Михайлович Дегтев , Дмитрий Михайлович Дёгтев

Документальная литература / История / Образование и наука