— Ну ч-т-о, ик… Ната… Да-авай, ик… Разрывным…
Грохот пронесся по всей округе…
— Ох ты, блин, что у вас тут без меня происходит-то?? Принцесса совсем, что ли без любви и всего причитающего сума со шла?? Да кто ж так стреляет-то, нежнее, надо, нежнее, и плавнее!! И не дергай курок! Я тут где-то приворот забыла, да смотрю искать его не приходиться… Эх, придется по-старинке самогоном спаивать… Эх, накладно-то как… Ты, принцесса поберегла бы Дракона, редкий вид все же в красную книгу занесен. А то Егерь придет и оштрафует, а денег то у тебя с собой нет? или есть?? Ну, я улетела, а то демона уведут, не успею прикарманить.
Пока летела размышляла: «За одну чешуйку дают ползолотого. Клыки стоят чуть дороже. Остальные органы, особенно печень, ценятся ещё выше. С егерем можно договориться. Если порядочный, на 50 % точно согласится».
Дракон проводил удивленным взглядом гордую спину принцессы, почесал в затылке, лизнул зачем-то ствол дерева и свернулся вокруг него калачиком. Почему-то очень хотелось спать и самочку. Драконочку. С нежным взглядом и упругими крылышками.
Грохот пронесся по всей округе…
Наверно, тут бы дракону и конец пришел, если б не дерево… Оно ловко перехватывало ветвями реактивные снаряды и направляло их вверх. Где-то в вышине расцветали фейерверки.
Дракон поднял голову и удивленно хлопал глазами.
Последним из перегретого ствола базуки вылетел букет цветов. Дерево его перехватывать не стало. Наоборот, испуганно отдернуло ветви. И букет вмазался прямо в морду дракона. В удивленно приоткрытую пасть.
Так он и застыл — уши торчком, глаза — как блюдца и букет в зубах.
— Фо эфо фыло? Тьфу — дракон выплюнул букет. — О, женщины, вам имя — вероломство! Шекспир, Вильям. Человеческий самечик. Ему, наверно, видней. Не буду я ее больше катать. Какая-то она неадекватная.
Девушка старалась попасть в зеленый калачик, но дерево, попавшее в поле действие драконьей страсти, мешало осуществить коварный план. Черной молнией мелькнула владелица злополучного зелья. Она была очень быстра, поэтому витиеватую тираду принцессы в свой адрес не услышала и хохоча скрылась в облаках.
Небо раскрашивали разноцветные искры. А дракон завороженно наблюдал за огненными цветами, которые стали результатом совместной работы дерева и Наташи.
«Какой он красивый, зеленый, чешуйчатый…» — принцесса любовалась своим крылатым другом. Палец как-то сам соскользнул, нажав спусковой крючок.
Пролетев несколько метров по дуге, букет из белых лилий угодил дракону в пасть. Так он был еще красивее. Представленная картина вызвала умиление в душе принцессы.
— Фо эфо фыло? Тьфу — дракон выплюнул букет. — О, женщины, вам имя — вероломство! Шекспир, Вильям. Человеческий самечик. Ему, наверно, видней. Не буду я ее больше катать. Какая-то она неадекватная.
Идеалистическая картина была безнадежно испорчена. Горестно вздохнув, Вероломство местного масштаба, собрала свои любимые цветы. И серьёзно посмотрела на крылатого:
— Ты только меня не бросай… — с улыбкой продолжила — А то ведь я уже объявление дала. Мол, так и так, прекрасная принцесса, в заточении у дракона, спасшему поцелуй, сердце и рука…
— ЧТО-О-О??? Так тебя, твое величество, еще и кормить-поить-выгуливать надо? Ежедневно?
— Ну, может, через день?
— Леди таких слов не должны говорить. Ну ладно, каждый день. Только убери эту трубу.
— Как — три раза в день??? Убери трубу, кому говорю! Молчу, молчу, ты самая красивая, только направь трубу в небо.
— Что значит — каждый раз новое меню? Я всего восемь человеческих блюд знаю. Да, на три раза в день согласен. Но не больше.
— Файф-о-клок? Это уже четыре раза. Согласен-согласен, только отдай трубу!
— Нет, это я на тебя в ООН пожалуюсь. Нас из-за тебя опять в красную книгу занесут.
— Какая Наташа? Эта труба — Наташа? Нет, не отдам! Она тебя плохому научит.
Наконец, когда Прынцесса успокоилась, дракон занялся делом. Вбил два столба, повесил на них огромный щит. На щите написал:
Дракон подумал немного — и повесил под последней надписью колокол. Удовлетворенно отряхнул лапы и свернулся калачиком.
Принцесса скептически оглядела творение своего дракона, взяла кисточку и дописала: