— Волшебство, — сказал Пучков, стесняясь собственной сентиментальности. — Что ж, пусть все будет не как в триллере, а как в сказке. Волшебный поцелуй разрушит злые чары.
— Да-да, — подхватил Таганов. — Тем более злого волшебника, — он через плечо показал на Горянского, — мы, надо думать, обезвредили.