Читаем Прекрасные и обреченные. По эту сторону рая полностью

– Так и будет. А я напишу для тебя пьесу.

– Замечательно! И я в ней сыграю. А потом, когда у нас будет больше денег, – во время подобных разговоров непременно делалась тактичная ссылка на скорую кончину старого Адама, – мы построим шикарный особняк, правда?

– Да, с собственными бассейнами.

– Их будут десятки. А еще собственные реки. Ох, хорошо бы иметь все это прямо сейчас!

По странному совпадению Энтони хотелось того же. Подобно ныряльщикам, они окунулись в темный водоворот толпы и, выплыв уже в районе прохладных Пятидесятых улиц, ленивым шагом направились к дому, полные романтических чувств друг к другу… оба прогуливались в одиночестве по погруженному в невозмутимое спокойствие саду, и каждого сопровождал обретенный в мечтах призрак.

Безмятежно-тихие дни плыли подобно лодкам по медленному течению рек. Весенние вечера, полные меланхолии, представляли прошлое в прекрасном свете с некоторым оттенком горечи, заставляя оглянуться назад и убедиться, что любовь, пережитая за множество прошлых лет, давно канула в Лету и умерла вместе с забытыми вальсами, звучавшими в ту пору. Самые трогательные, полные остроты моменты всегда случались, когда влюбленных разделяла какая-нибудь искусственно воздвигнутая преграда. В театре руки украдкой соприкасались в темноте для нежного пожатия, в многолюдных помещениях движением губ передавались слова, которые должны прочесть любимые глаза. Они не осознавали, что идут по стопам минувших и уже покрывшихся слоем пыли поколений, однако смутно догадывались, что если правда есть конец жизни, то счастье – одна из ее разновидностей, и нужно лелеять его краткие трепетные мгновения. А затем одной волшебной ночью на смену маю пришел июнь. Теперь оставалось всего шестнадцать дней… потом пятнадцать, четырнадцать…

Три отступления

Перед объявлением помолвки Энтони отправился в Тэрритаун навестить деда. С момента их последней встречи тот еще больше усох и поседел, не в силах устоять перед шутками, которое играет с людьми время, и встретил новость с глубоким скептицизмом.

– Так, значит, собрался жениться? – поинтересовался он с подозрительной кротостью и так долго кивал, что Энтони не на шутку встревожился. Не зная точных намерений деда, он все же предполагал, что значительная часть дедовских денег достанется ему. Разумеется, приличная сумма уйдет на благотворительность, ну и, конечно же, на проведение реформ в бизнесе.

– А работать ты собираешься?

– Собственно… – стараясь выиграть время, протянул несколько сбитый с толку Энтони. – Я же и так работаю. Сами знаете…

– Я имею в виду настоящее дело, – бесстрастным тоном пояснил Адам Пэтч.

– Пока не знаю точно, чем займусь. Ведь я, дедушка, не нищий, – с обидой заявил Энтони.

Старик слушал внука, прикрыв глаза, а затем почти извиняющимся тоном спросил:

– Сколько ты отложил за год?

– Пока ничего…

– Значит, если в одиночку ты как-то умудряешься прожить на свои средства, то, вероятно, рассчитываешь на чудо, которое поможет существовать на них вдвоем.

– У Глории есть собственные деньги. Достаточно для покупки одежды.

– Сколько?

Не обращая внимания на бестактность вопроса, Энтони ответил:

– Около ста долларов в месяц.

– То есть всего примерно семь с половиной тысяч в год. – Немного подумав, он ласково продолжил: – Что ж, немало. Если имеешь голову на плечах, вполне хватит. Однако вопрос в том, есть ли у тебя хоть капля здравого смысла, о котором я говорю.

– Полагаю, есть. – Энтони было стыдно, что приходится терпеть нотации старого ханжи, и в его следующих словах уже зазвучало холодное высокомерие: – Я прекрасно справлюсь. А вы, похоже, считаете меня ни на что не годным человеком. В любом случае я приехал сюда, только чтобы сообщить о предстоящей в июне свадьбе. Всего хорошего, сэр. – Отвернувшись от деда, он направился к двери, не зная, что впервые за все время сумел тому понравиться.

– Подожди! – крикнул вслед Адам Пэтч. – Хочу с тобой поговорить.

– В чем дело, сэр?

– Присядь. Останься на вечер.

Несколько смягчившись, Энтони снова занял прежнее место.

– Простите, сэр, но вечером я встречаюсь с Глорией.

– Как ее зовут?

– Глория Гилберт.

– Из Нью-Йорка? Одна из твоих знакомых?

– Она со Среднего Запада.

– А чем занимается ее отец?

– Работает в целлулоидной корпорации или тресте, что-то в этом роде. Они из Канзас-Сити.

– Свадьба будет там?

– Нет, чего ради? Мы думаем пожениться в Нью-Йорке, тихо, скромно.

– А что, если устроить свадьбу здесь?

Энтони пребывал в нерешительности. Предложение деда не слишком привлекало, и все же следовало проявить благоразумие и по возможности попытаться пробудить в старике личный интерес к их с Глорией супружеской жизни. Кроме того, Энтони слегка растрогался.

– Очень любезно с вашей стороны, дедушка, только ведь это доставит множество хлопот.

– Вся жизнь состоит из сплошных хлопот. И твой отец здесь женился, только в старом доме.

– Но мне казалось, он женился в Бостоне.

Адам Пэтч задумался.

– Ты прав. Он женился в Бостоне.

Энтони стало неловко за попытку поправить деда, и он тут же загладил оплошность:

Перейти на страницу:

Похожие книги

Академик Императорской Академии Художеств Николай Васильевич Глоба и Строгановское училище
Академик Императорской Академии Художеств Николай Васильевич Глоба и Строгановское училище

Настоящее издание посвящено малоизученной теме – истории Строгановского Императорского художественно-промышленного училища в период с 1896 по 1917 г. и его последнему директору – академику Н.В. Глобе, эмигрировавшему из советской России в 1925 г. В сборник вошли статьи отечественных и зарубежных исследователей, рассматривающие личность Н. Глобы в широком контексте художественной жизни предреволюционной и послереволюционной России, а также русской эмиграции. Большинство материалов, архивных документов и фактов представлено и проанализировано впервые.Для искусствоведов, художников, преподавателей и историков отечественной культуры, для широкого круга читателей.

Георгий Фёдорович Коваленко , Коллектив авторов , Мария Терентьевна Майстровская , Протоиерей Николай Чернокрак , Сергей Николаевич Федунов , Татьяна Леонидовна Астраханцева , Юрий Ростиславович Савельев

Биографии и Мемуары / Прочее / Изобразительное искусство, фотография / Документальное