Читаем Преодоление тревоги. Как рождается мир в душе полностью

Почему же именно в такое время тревога широко распространяется и становится столь явной? Дело в том, что, помимо психологических причин, она обусловливается еще и причинами духовными, связанными с нарушением внутреннего диалога с самим собой, результатом которого становится исчезновение истинного смысла жизни, опустошенность, доминирование стремления к материальным благам, внешнему успеху и, как следствие, утрата душевного согласия и мира в душе. В этой книге мы поговорим не только о психологической, но и духовной составляющей тревоги, о том, что избавление от тревоги или, по крайней мере, ее ослабление невозможно без наших личных усилий по разрешению глубинных внутренних конфликтов.

Глава 1

Что такое тревога?

Что означает сам термин «тревога», что выражают слова, которыми люди разных культур ее обозначают? Рассмотрение происхождения и значения слов, относящихся к тревожным состояниям, позволяет выделить общее в понимании сути тревоги в разных культурах. Сразу же отметим, что терминология, описывающая тревожные состояния, сложна и неопределенна. Так, индоевропейский [3] и производные от него языки указывают на близость тревоги и гнева, а также на связь тревоги с болезненной односторонностью, неполнотой, свертыванием, сжатием. Среди множества терминов — русские («тревога», «тревожность», «опасение» и «беспокойство»), английские: «anxiety» (тревога, беспокойство, страх), «anguish» (боль, мучение, страдание), «fear» (боязнь, страх) и «worry» (беспокойство, волнение, тревога, озабоченность, забота).

Слово «anxiety» используется в психологическом контексте, начиная с 1904 года. Впрочем, в английском языке для обозначения тревоги используется и немецкое слово «Angst» — нервный страх, волнение, раскаяние. Это слово обрело популярность в середине XX века, после распространения переводов работ Зигмунда Фрейда [4]. Американский исследователь Дэвид Барлоу (D. Barlow), посвятивший более двадцати лет изучению феномена тревоги, отмечает, что Фрейд в своих работах использовал слово «Angst» для обозначения тревоги, не связанной с каким-то определенным объектом. В иных же случаях он использовал немецкое слово «Furcht», близкое по значению к английскому «fear» (страх).

Термин «Angst» подразумевает гораздо более сильную эмоциональную реакцию, нежели «anxiety». Слово «Angst» происходит от старонемецкого «Angust», родственного слову «anger», которое с начала XIII столетия используется в значении «волновать», «раздражать». Значение «разозлить», «привести в ярость» и «гневаться» прослеживается с конца XIV века. Таким образом, немецкий язык недвусмысленно указывает на близость тревоги и гнева.

Слово «anger» происходит от протогерманского «Angus» (когнат [5] в староанглийском языке — «enge»: узкий, болезненный; в готском [6] — «aggwus»: узкий) и восходит к протоиндоевропейскому «angh».

В свою очередь, слово «anguish» происходит от старофранцузского «angoisse», означающего чувство удушения, тревоги, горя и безысходности, и латинского «angustia» (скованность, узость) и восходит к тому же индоевропейскому корню «angh».

Таким образом, корни всех этих слов восходят к протоиндоевропейскому «angh», имеющему два значения: первое — «узость», «ограниченность», «односторонность», «стесненность», «болезненность» и второе — «свертывание», «сжатие», «стягивание», «сокращение». Производные от этого корня в различных языках развиваются по-своему, отражая разные оттенки состояния тревоги, однако значения ограничения, свертывания, сжатия и болезненного стеснения сохраняются в любом случае. Это — характерный аспект тревоги, на который указывает лингвистика.

Как отмечается в «Этимологическом словаре русского языка» Макса Фасмера, русское слово «тревога» происходит от немецких слов «Waage» (весы) и «wagen» (рисковать, отваживаться), а также польского «wazyc» (взвешивать); отсюда — польское «odwaga» и русское «отвага» — состояние души, позволяющее принять решение, перейти от взвешивания и осмысления к решительным действиям.

Древнеславянская приставка «тре» указывает на превосходную степень чего-либо (например, трезвон, треволнение). В таком случае слово «тревога» означает неоправданно длительные колебания и нерешительность. В этом слове подчеркивается неопределенность, смятение, неспособность сделать сознательный выбор и принять ответственное решение. Синонимы слова «тревога»: беспокойство, волнение, забота, суматоха, кутерьма, смятение, переполох, потрясение, смута, предчувствие дурного, страх, трепет, опасение, нервозность, паника, переполох, внутреннее напряжение, смущение, растерянность, дрожь, мучение — отражают различные оттенки этого состояния, сходные с теми, на которые указывают и рассмотренные выше «anxiety», «anguish», «anger» и «angoisse».

Перейти на страницу:

Все книги серии Становление личности

Испытание детством. Что мешает нам быть счастливыми?
Испытание детством. Что мешает нам быть счастливыми?

Каждому из нас хочется прожить счастливую и спокойную жизнь, лишенную тревог и проблем. Но что-то мешает нам. За внешним благополучием мы часто скрываем страх, тревогу, беспокойство. Мы недовольны собой или своими близкими, мы ссоримся, обижаемся, страдаем. Порой мы с трудом понимаем причины происходящего с нами. Что же лежит в основе нашего поведения, реакций и переживаний? Может ли давно ушедшее в прошлое детство быть причиной проблем взрослой жизни? Размышления на эту тему, ответы на эти и другие вопросы читатель найдет в предлагаемой книге, написанной психологом и психотерапевтом Наталией Ининой, которая на основе обширной консультативной практики наглядно и тонко показывает роль детства в нашей взрослой жизни.

Наталия Владимировна Инина

Психология и психотерапия / Детская психология / Психология / Психотерапия и консультирование / Образование и наука
Одиночество
Одиночество

Наверное, нет такого человека, который был бы незнаком с одиночеством.Для кого-то оно желанно, но для большинства – сущее наказание. Наказание? Психолог Ольга Красникова в своей книге помогает разобраться в том, как относиться к одиночеству, где искать его причины – снаружи или внутри, как преодолеть его, не обманывая себя. Одиночество в горе и в радости, в болезни и при виде чужого счастья, одиночество «белой вороны», чужака-иностранца и даже гения, «одиночество вдвоем» – все они имеют свои особенности, которые Ольга Красникова анализирует на основе своей консультационной практики.Если же вы не одиноки, книга поможет определиться в отношении к чужому одиночеству: не предлагая «пошаговой инструкции», психолог все же может надоумить, чем можно помочь или, во всяком случае, как не навредить страдающему человеку.

Ольга Михайловна Красникова

Карьера, кадры

Похожие книги

Шопенгауэр как лекарство
Шопенгауэр как лекарство

Опытный психотерапевт Джулиус узнает, что смертельно болен. Его дни сочтены, и в последний год жизни он решает исправить давнюю ошибку и вылечить пациента, с которым двадцать лет назад потерпел крах. Филип — философ по профессии и мизантроп по призванию — планирует заниматься «философским консультированием» и лечить людей философией Шопенгауэра — так, как вылечил когда-то себя. Эти двое сталкиваются в психотерапевтической группе и за год меняются до неузнаваемости. Один учится умирать. Другой учится жить. «Генеральная репетиция жизни», происходящая в группе, от жизни неотличима, столь же увлекательна и так же полна неожиданностей.Ирвин Д. Ялом — американский психотерапевт, автор нескольких международных бестселлеров, теоретик и практик психотерапии и популярный писатель. Перед вами его последний роман. «Шопенгауэр как лекарство» — книга о том, как философия губит и спасает человеческую душу. Впервые на русском языке.

Ирвин Ялом

Психология и психотерапия / Проза / Современная проза / Психология / Образование и наука