Читаем Приемы метания холодного оружия полностью

Возвращаясь к копьям и алебардам, можно сказать, что история их развития - это история трансформаций, скрещивания и мутаций всевозможных видов наконечников. Но не только это. Специфика использования оружия на длинном древке заключается в работе на большой дистанции и потому взлет и упадок этих видов оружия тесно связан с развитием вспомогательных боевых элементов. Например, в Китае :л эпоху бронзы складываются своеобразные, нигде более в мире не встречающиеся объединения пехоты с боевыми колесницами. Колесницы играли роль ударной силы, и воины, сражавшиеся на них, часто в гуще противника, нуждались в оружии на длинном древке, способном удерживать врага на расстоянии и поражать его, не покидая колесницы. В тяжелых китайских колесницах помещались и сражались одновременно сразу несколько воинов, имевших запас копий, алебард и секир. Впрочем, деление оружия на копья (колющий вариант), алебарды (рубящий вариант, имеющий в своей основе топор на длинной рукоятке) и секиры (колюще-рубящий вариант меча на древке) достаточно условно, и, как мы увидим в дальнейшем, большая часть оружия является смесью различных чистых форм со множеством дополнительных элементов. Наше рассмотрение длинного древкового оружия будет в основном относиться к Китаю, т.к. знаменитая родина боевых искусств и здесь представляет неисчерпаемый источник и живую энциклопедию, охватывая почти все существующие виды.

Начнем наше рассмотрение с копья. Хотя копье - один из древнейших видов оружия и останки копий найдены в наиболее древних культурных слоях человеческих стоянок, все же исход и расцвет копья начинается в бронзовом веке, когда появление металла повлекло расширение и разнообразие форм

наконечников. Прежде всего изменился способ крепления наконечника к древку; если раньше он привязывался с внешней стороны древка за хвостик, то теперь наконечник либо одевался как перчатка и, кроме того, при наличии внешних кольцео-образных ушек, туго привязывался шнурком, пропущенным через ушки, расположенные в нижней части наконечников, либо сам расклинивал древко, впиваясь в него как палец в напальчник (рис. 1,2).

Если следовать китайской терминологии и классификации, наконечник копья имел 6 основных элементов: острие, лезвие, тело, стержень, ушки, втулка (рис. 3), которые в различных комбинациях входили в состав копийных наконечников. Сама форма наконечников стала более разнообразной. Можно выделить пять копийных разновидностей наконечников.

1. Простая вытянутая, жалообразная форма наконечника (рис. 4) имела наибольшее распространение наряду с треугольной формой. Наконечник одевался на древко и служил его естественным усиливающим продолжением. Наконечники жа-лообразной формы предназначались для нане сения глубоких проникающих ран, имели обычно четырехгранную форму и копья с такими наконечниками являлись обычным вооружением пехоты в составе регулярных боевых соединений. Помимо наконечника, копья имели султан - цветной развевающийся на ветру хвостик обычно из конских волос, который крепился вблизи наконечника и служил не только украшательством, но и для впитывания и задержания крови, льющей из раны противника на древко. Испачканное в крови древко скользило бы в руках, не позволяя нанести точный и сильный удар. Той же цели - предохранению руки от скольжения по древку - служил выступ, располагавшийся где-то посредине древка и способствовавший более устойчивому удержанию копья во время боя.

2. Другой, очень распространенной формой наконечника, являлась треугольная, или листообразная форма (рис. 5). Такие наконечники имели две сильно выраженные плоские симметричные режущие поверхности, плавно расширяющиеся в начале и медленно сужающиеся к кончику наподобие вытянутого равнобедренного треугольника или листика. Для усиления наконечника и придания ему большей прочности вдоль него к острию тянется дополнительное ребро жесткости.

Раны, наносимые копьем с треугольным наконечником, являются более широкими и вызывают обильное кровотечение. В то же время, наконечник обладает меньшей прочностью и не предназначен для пробивания доспехов. В целом, раны, наносимые треугольным наконечником, являются более опасными. По мере перехода от бронзового оружия к металлическому, удельный вес копий с такими наконечниками увеличивается, т.к. более прочный железный наконечник компенсировал ослабление из-за расширения «листика».

3. Логическим продолжением идеи расширения лезвия наконечника явились наконечники ромбовидной формы (рис. 6). Такие наконечники широко использовались при охоте на диких животных, а также при борьбе пехотинцев с кавалеристами и всадников с пехотой. Для нанесения раны таким копьем требовалось значительное усилие, которое развивал всадник на полном скаку, либо пехотинец, уперевший один конец древка в землю, а острие направивший на коня налетающего кавалериста. Часто копья снабжались более толстым, чем обычно, древком, способным не обломиться под тяжестью налегающего тела.

Перейти на страницу:

Похожие книги

10-я пехотная дивизия. 1935—1945
10-я пехотная дивизия. 1935—1945

Книга посвящена истории одного из старейших соединений вермахта, сформированного еще в 1935 г. За время своего существования дивизия несколько раз переформировывалась, сохраняя свой номер, но существенно меняя организацию и наименование. С 1935 по 1941 г. она называлась пехотной, затем была моторизована, получив соответствующее добавление к названию, а с 1943 г., после вооружения бронетехникой, была преобразована в панцер-гренадерскую дивизию. Соединение участвовало в Польской и Французской кампаниях, а затем – до самого крушения Третьего рейха – в боях на Восточном фронте против советских войск. Триумфальное шествие начала войны с Советским Союзом очень быстро сменилось кровопролитными для дивизии боями в районе городов Ржев, Юхнов, Белый. Она участвовала в сражении на Курской дуге летом 1943 г., после чего последовала уже беспрерывная череда поражений и отступлений: котлы под Ахтыркой, Кировоградом, полный разгром дивизии в Румынии, очередное переформирование и последние бои в Нижней Силезии и Моравии. Книга принадлежит перу одного избывших командиров полка, а затем и дивизии, генерал-лейтенанту А. Шмидту. После освобождения из советского плена он собрал большой документальный материал, положенный в основу этой работы. Несмотря на некоторый пафос автора, эта книга будет полезна российскому читателю, в том числе специалистам в области военной истории, поскольку проливает свет на многие малоизвестные страницы истории Великой Отечественной войны.

Август Шмидт

Военное дело
Адмирал Ее Величества России
Адмирал Ее Величества России

Что есть величие – закономерность или случайность? Вряд ли на этот вопрос можно ответить однозначно. Но разве большинство великих судеб делает не случайный поворот? Какая-нибудь ничего не значащая встреча, мимолетная удача, без которой великий путь так бы и остался просто биографией.И все же есть судьбы, которым путь к величию, кажется, предначертан с рождения. Павел Степанович Нахимов (1802—1855) – из их числа. Конечно, у него были учителя, был великий М. П. Лазарев, под началом которого Нахимов сначала отправился в кругосветное плавание, а затем геройски сражался в битве при Наварине.Но Нахимов шел к своей славе, невзирая на подарки судьбы и ее удары. Например, когда тот же Лазарев охладел к нему и настоял на назначении на пост начальника штаба (а фактически – командующего) Черноморского флота другого, пусть и не менее достойного кандидата – Корнилова. Тогда Нахимов не просто стоически воспринял эту ситуацию, но до последней своей минуты хранил искреннее уважение к памяти Лазарева и Корнилова.Крымская война 1853—1856 гг. была последней «благородной» войной в истории человечества, «войной джентльменов». Во-первых, потому, что враги хоть и оставались врагами, но уважали друг друга. А во-вторых – это была война «идеальных» командиров. Иерархия, звания, прошлые заслуги – все это ничего не значило для Нахимова, когда речь о шла о деле. А делом всей жизни адмирала была защита Отечества…От юности, учебы в Морском корпусе, первых плаваний – до гениальной победы при Синопе и героической обороны Севастополя: о большом пути великого флотоводца рассказывают уникальные документы самого П. С. Нахимова. Дополняют их мемуары соратников Павла Степановича, воспоминания современников знаменитого российского адмирала, фрагменты трудов классиков военной истории – Е. В. Тарле, А. М. Зайончковского, М. И. Богдановича, А. А. Керсновского.Нахимов был фаталистом. Он всегда знал, что придет его время. Что, даже если понадобится сражаться с превосходящим флотом противника,– он будет сражаться и победит. Знал, что именно он должен защищать Севастополь, руководить его обороной, даже не имея поначалу соответствующих на то полномочий. А когда погиб Корнилов и положение Севастополя становилось все более тяжелым, «окружающие Нахимова стали замечать в нем твердое, безмолвное решение, смысл которого был им понятен. С каждым месяцем им становилось все яснее, что этот человек не может и не хочет пережить Севастополь».Так и вышло… В этом – высшая форма величия полководца, которую невозможно изъяснить… Перед ней можно только преклоняться…Электронная публикация материалов жизни и деятельности П. С. Нахимова включает полный текст бумажной книги и избранную часть иллюстративного документального материала. А для истинных ценителей подарочных изданий мы предлагаем классическую книгу. Как и все издания серии «Великие полководцы» книга снабжена подробными историческими и биографическими комментариями; текст сопровождают сотни иллюстраций из российских и зарубежных периодических изданий описываемого времени, с многими из которых современный читатель познакомится впервые. Прекрасная печать, оригинальное оформление, лучшая офсетная бумага – все это делает книги подарочной серии «Великие полководцы» лучшим подарком мужчине на все случаи жизни.

Павел Степанович Нахимов

Биографии и Мемуары / Военное дело / Военная история / История / Военное дело: прочее / Образование и наука