Первым смело шагнул вооружённый мечом чиновник, не имевший ни малейшего сходства с изображениями самураев. Его сопровождали солдаты с пиками и типичный писарь, легко узнаваемый даже в экзотической одежде. Мы с Иваном рассматривали японских таможенников с любопытством, ожидая их выступления. Тупо начинать обстрел город не хотелось, всегда оставалась вероятность ошибки или провокации со стороны пленников. Хотя в своих показаниях они высказали редкое единодушие, описывая городок Мацума, его географию и жителей. За время нахождения в плену пиратов несколько наших людей выучились достаточно внятно говорить по-японски. Один из них, Мефодий Хромов, стоял рядом с нами, невольно опустив руку на кобуру своего револьвера. Мы ждали, что скажет нам таможня. И японец нас не подвёл, решительно заговорил первым, кидая на нас свирепые взгляды, словно классический злодей в первых немых кинофильмах.
- Вы нарушили законы страны Восходящего солнца, все корабли арестованы, а моряки должны немедленно спуститься на берег, чтобы предстать перед судом, - перевёл Мефодий нам с Палычем довольно ожидаемые слова.
По нашему знаку, моряки вывели на палубу двух пленников, а Мефодий, старательно выговаривая фразы, просил таможенника забрать его людей, якобы подобранных в океане. Пленники были проинструктированы и хранили испуганное молчание. Зато таможенник разразился длинной обвинительной речью в их адрес. Вплоть до угрозы кулаками и весьма выразительного хватания за свой меч. Хромов с пятого на десятое уловил смысл речи японца.
- Он называет наших пленников предателями, оскорбившими князя, не выполнившими своего долга и обещает с ними расправиться, так же, как и с грязными варварами, то есть с нами.
- Ну, что, - развернулся Иван к нашей команде, - очная ставка прошла успешно. Начинаем, парни.
В считанные секунды все таможенники были обезоружены и связаны. А пароходы принялись подрабатывать винтами, разворачиваясь к своим целям. Через пять минут началась артиллерийская бомбардировка городка, точнее обстрел стратегических точек. Пушкари стреляли аккуратно, без спешки, внимательно корректируя огонь, две береговые батареи были разбиты первыми выстрелами. Солдаты, метавшиеся по набережной, сориентировались и загрузились в корабли и лодки, направляясь к нашим судам. Правильно, у них оставался единственный выход, захватить нас на абордаж, что и попытались японцы выполнить, спасая город. Коварный Палыч, дождался, пока все японские корабли заполнятся солдатами и направятся в нашу сторону, только после этого разрешил их топить.
Видимо, японцы не имели понятия о существовании фугасов, как и прицельной точности наших орудий. Правильно, стреляй мы ядрами, да ещё при нынешней скорострельности, больше пары выстрелов, способных лишь пробить обшивку корабля и убить пару оказавшихся на пути ядра моряков, сделать не успели бы. Притом, что пиратские корабли успевали бы добраться до самых ближних к берегу пароходов. Одним словом, шансы у пиратов были неплохие, по меркам своего времени и привычных противников. Мы им оказались не по зубам, после фугасных попаданий пиратские судёнышки взлетали в воздух, как в лучших трюках Голливуда. Лодки, заполненные солдатами, пользуясь своими небольшими размерами и маневренностью, продолжали двигаться к нам, даже после затопления всех кораблей.
- Безумству храбрых, поём мы песню, как говорил пролетарский поэт, - нервно усмехнулся Палыч.
Безрассудство врагов, гибнущих без каких-либо шансов на спасение, внушало уважение. Однако, такую мясорубку мы не видели ни разу, даже когда громили китайские отряды под Ближней крепостью. Раненые и контуженые пираты в окружении трупов, плавали по всей поверхности бухты, цеплялись за обломки кораблей, звали на помощь, стонали. Учитывая конец осени, шансов выжить у потерпевших оставалось немного. Мы с Палычем занялись спасением утопающих, не спуская глаз с десятков лодок, заполненных вооружёнными пиратами. Возникла сюрреалистическая картина, с одного борта наши суда поднимали раненых, последними силами цеплявшихся за брошенные на верёвках спасательные круги. На другом борту корабля отделение стрелков дружно расстреливало пиратов в лодках, рискнувших приблизиться к пароходу. Впрочем, такая картина продолжалась недолго, передовые корабли приступили к высадке десанта на берег.