— Пожалуйста, вернитесь и закончите свой рассказ! — звала ее Алиса, и прочие хором присоединились к ней: «Да, да, пожалуйста!» — но Мышь лишь раздраженно мотнула головой и ускорила шаг.
«Как жаль, что она не осталась!» — вздохнул Лори, когда Мышь скрылась из глаз; и пожилая креветка не упустила случая сказать своей дочери: «Вот, дорогая, пусть это послужит тебе уроком — никогда не выходи из себя!» «Придержи язык, маманя! — ответила юная креветка, — ты способна вывести из себя даже устрицу!»[10]
— Хорошо бы Дина была здесь, уж это точно! — сказала Алиса, ни к кому персонально не обращаясь. — Она бы живо притащила ее обратно!
— А кто такая Дина, позвольте полюбопытствовать? — осведомился Лори.
Алиса горячо откликнулась на этот вопрос, поскольку всегда была готова поговорить о своей любимице: «Дина — это наша кошка. Вы и не представляете, как она замечательно ловит мышей! А видели бы вы, как она разбирается с птицами! Ну прямо только увидит птичку — и в тот же миг уже ест!»
Эта речь произвела заметное впечатление на общество. Некоторые птицы сразу же поспешили прочь; одна старая сорока принялась тщательно кутаться, приговаривая: «Мне в самом деле пора домой; ночной воздух вреден для моего горла!»; канарейка дрожащим голосом созывала своих птенцов: «Идемте, милые! Вам всем пора в кроватку!» Вскоре под разными предлогами все разбрелись, и Алиса осталась одна.
«Лучше бы я не упоминала Дину! — печально сказала она себе. — Похоже, никому она здесь не нравится, хотя я уверена, что это самая лучшая кошка в мире! Ах, дорогая Дина! Увижу ли я тебя когданибудь снова, хотелось бы мне знать!» И тут бедная Алиса снова заплакала, поскольку ей было очень одиноко и грустно. Однако прошло совсем немного времени, и она вновь услышала вдалеке топот маленьких ног. Алиса радостно вскинула глаза, затаенно надеясь, что Мышь сменила гнев на милость и теперь возвращается, чтобы досказать свою историю.
Глава IV. Как маленький Билл чуть не разбиллся
Это был Белый Кролик, который неспешно трусил обратно, озабоченно оглядываясь по сторонам, словно он что-то потерял, и Алиса услышала, как он бормочет про себя: «Герцогиня! Герцогиня! О мои бедные лапки! О моя шерстка и усики! Она велит меня казнить, это и хорьку [11]
понятно! И где, спрашивается, яОчень скоро Кролик заметил занимавшуюся поисками Алису и сердито окликнул ее: «Эй, Мэри Энн, с какой стати ты тут ошиваешься? Беги немедленно домой, и принеси мне пару перчаток и веер! Быстро, бегом!» И Алиса так испугалась, что сразу же побежала туда, куда он показал, даже не попытавшись объяснить ему, что он обознался.
«Он принял меня за горничную, — сказала она себе на бегу. — Как он удивится, когда узнает, кто я такая! Но лучше я все-таки принесу ему веер и перчатки — если, конечно, сумею их найти.» Сказавши это, она подбежала к изящному маленькому домику, на двери которого висела блестящая латунная табличка с выгравированным именем «Б. КРОЛИК». Она вошла, не постучав, и поспешила вверх по лестнице, боясь, что ей встретится настоящая Мэри Энн, которая выставит ее из дома, не дав отыскать веер и перчатки.
«Как, однако, это странно, — сказала себе Алиса, — быть на побегушках у кролика! Этак в следующий раз Дина станет давать мне приказания!» И она стала воображать, как бы это могло выглядеть: «'Мисс Алиса, идите скорее сюда, пора отправляться на прогулку!' 'Минуточку, няня! Я должна следить за мышиной норкой, чтобы мышь не убежала, пока не вернется Дина.' Вот только не думаю, — продолжала она, — что Дине позволят остаться в нашем доме, если она так раскомандуется!»
К этому времени она оказалась в маленькой опрятной комнате со столом возле окна, и на столе, как она и надеялась, лежал веер и две-три пары маленьких белых лайковых перчаток; она взяла веер и пару перчаток и собиралась уже покинуть комнату, когда ее взгляд упал на маленькую склянку, стоявшую возле зеркала. На сей раз там не было никакого ярлыка с надписью «ВЫПЕЙ МЕНЯ», тем не менее Алиса откупорила пробку и поднесла склянку к губам. «Я знаю, наверняка случается
Так оно и случилось, и притом гораздо быстрее, чем она ожидала; не успела Алиса выпить и половину бутылочки, как голова ее уперлась в потолок, и ей пришлось пригнуться, чтобы не сломать себе шею. Она быстро поставила склянку, говоря себе: «Этого вполне хватит — надеюсь, я не стану расти дальше — а то ведь я и в дверь не пролезу — и зачем я только так много выпила!»