Вечером того же дня Шустрик и Мямлик приступили к расследованию по делу о пропаже стартового ключа на «Колесе Фортуны». Они прекрасно освоились на звездолёте и свободно разгуливали как по его центральной части, цепляясь ногами за ремни или скобы, так и по периферии, передвигаясь обычно, как на Земле, под действием собственного веса (или, если точнее, центробежной силы).
Выбор был прост. Если ключ удастся найти до утра – космонавты успеют благополучно телетранспортироваться на свою планету до крайнего срока. Если нет – в полдень на орбиту Юпитера прибудет аварийная инспекция. В этом случае членов экипажа за разгильдяйство могут лишить лицензий на работу в космосе. Стоит ли говорить, что все они с готовностью согласились помогать следствию, которое взяли на себя два удивительных человечка, прилетевших с Земли.
Здесь, на чужом звездолёте, детективы договорились для солидности называть друг друга на «вы». А поскольку ответственность за расследование Мямлик решительным образом взял на себя, Шустрик пообещал говорить ему «патрон» – на манер книжек про комиссара Мегре. «Патрон», в свою очередь, называл приятеля не иначе как «уважаемый коллега».
Начиная расследование, Мямлик прежде всего решил поговорить с капитаном Зорким.
Каюта капитана находилась прямо напротив выхода из пятнадцатого трубчатого коридора, каждый из которых вёл от центра к периферии. Её внутреннее устройство, казалось, говорило всё о характере хозяина: привинченная к полу больничная кушетка, рабочий стол, кресло и задёрнутый занавеской экран-иллюминатор.
– Рассаживайтесь, – предложил Зоркий. – Нет… чуть-чуть не так… вот вы – немножко влево. А вы сюда. Отлично. Итак?..
Приятели огляделись и поняли смысл перемещений. Теперь они сидели на кушетке на равном расстоянии от её оконечностей и друг от друга. Вместе с капитаном, усевшимся в кресле напротив, они представляли углы воображаемого равностороннего треугольника. Вообще, все предметы в каюте были расположены или строго симметрично, или под прямым углом один к другому. Даже лежавшее на середине блюдечка яблоко было надкусано с двух сторон совершенно одинаково.
Пауза затянулась, и решил Мямлик с чего-то начать.
– Э-э… Хорошая погода нынче выдалась.
Капитан Зоркий и коллега Шустрик задумались. На некоторое время снова возникла пауза.
– Я имею виду, – пояснил Мямлик, – что когда мы улетали, на Земле, то есть, в Москве, была хорошая погода.
Капитан понял и вежливо кивнул. Шустрик, углубившийся в дебри магнитных полей, излучений и эфирных потоков, отражающих погоду в космосе, тоже понял и радостно закивал.
После этого Мямлик наконец заговорил по существу.
– Скажите, господин капитан, где хранился этот ваш ключ, до того, как его слямбз… то есть, до пропажи?
– Ключ хранился в центре управления, у всех на виду, – ответил капитан сухо и отчётливо.
– На что он похож?
– Пластиковая карта величиной с ладонь.
Всякий раз, выслушав ответ, Мямлик несколько секунд посвистывал пустой трубкой и произносил многозначительное «ага…».
– Кто и когда видел его в последний раз?
– Я, – капитан Зоркий опустил голову.
– Вы?! – удивился Шустрик.
– В ночь пропажи.
– С этого места, пожалуйста, поподробнее!
– Пожалуйста, мне нечего скрывать. В ночь пропажи я обнаружил в своей каюте записку…
– Каюты не запираются? – снова заговорил Мямлик.
– Запираются, но только изнутри. На листке бумаги от руки было написано всего несколько слов: «Берегите ключ запуска. Кое-кто намерен вас скомпрометировать».
– Вы сохранили эту записку?
– Дослушайте. Я немедленно отправился в центр управления, забрал ключ, вернулся в каюту и спрятал ключ вместе с запиской в ящике стола. После этого я лёг спать. Однако тревога меня не покидала. Я встал, оделся, прошёл в центр и запустил программу комплексной проверки всех систем. Я убедился, что звездолёт находился в полной исправности – от главного двигателя до мусоросборника. И только утром, открыв ящик стола, я обнаружил пропажу ключа и записки.
– Их не могли украсть в то время, пока вы спали?
– Это исключено. Я, как и все другие члены экипажа, имею привычку запираться изнутри.
– Остаётся только время, когда вы отсутствовали. А именно…
– Двадцать три минуты, включая дорогу туда и обратно.
– Ага… – сказал Мямлик и посвистел трубкой. – Вы кого-нибудь подозреваете?
Капитан Зоркий помолчал, опустив глаза.
– Я бы не хотел бросать тень на своего товарища…
– И всё-таки.
– В тот момент, когда я возвращался из центра, мне показалось, что штурман Кротик торопливо удаляется по коридору.
– Ага!
– Коридор имеет форму кольца, по внутренней стороне которого мы ходим. Если кто-то удаляется, то сначала теряется из виду его голова, затем туловище и только в последнюю очередь – его ноги.
– Вы хотите сказать, что узнали штурмана по ногам?
– Вернее сказать, по носкам. Только по носкам и можно распознать члена экипажа в зоне периферии, если он на достаточном расстоянии. Ботинки, как видите, у нас у всех одинаковые, довольно грубые – чтобы было удобнее цепляться за скобы. А носки разные. У Кротика – жёлтые, в чёрную полоску.
– Вы говорили другим о том, что видели?