У меня был определённый опыт, о котором стоит рассказать. Я после операции и курсов химиотерапий сделал очередные анализы и обсуждал их с врачом. Он объяснил мне, что картина у меня, судя по результатам анализов, довольно плохая, мой рак носит агрессивную форму, и скорее всего, мне предстоит череда неприятных операций. В результате которых я, скорее всего, стану инвалидом. Но развитие болезни будет серьёзно задержано. Любой, кто хоть раз прошел через эти операции и лечение, понимает, как тяжело такое услышать.
Я должен был придти к врачу через пять дней после этого разговора, чтобы решить вопрос о госпитализации и подготовке к операции. И в тот же вечер мне позвонил священник из одного большого прихода и настоятельно предложил пособороваться. Я, конечно же, согласился.
В такой период жизни всегда остро встаёт простой вопроc: с кем теперь общаться? С собой общение не обещает ничего хорошего, потому что тебя мучает страх, в голове одна мысль – «Не хочу!». С врачами общаться уже смысла нет, ведь они уже всё сказали, надо ложиться под нож. С близкими тоже разговаривать трудно, потому что они очень переживают, но помочь никак не могут. Их жалко неимоверно. Тогда остаётся одно – общаться с Богом. Поэтому я и пошел собороваться: из таинств Церкви вырастает особая, крепкая связь с Ним.
После соборования приходят повторные анализы – и тут обнаруживается картина идеально здорового человека! У доктора почти шок. «Что принимали? Какие лекарства?» – спрашивает, а мне ответить нечего. «Никаких, – говорю я, – соборовался только». Доктор был человеком нецерковным, но он посидел, посмотрел в анализы, на меня и вдруг сказал просто: «Да, возможно, это иногда нужно – просто молиться»… Никто не произносил слова «чудо», но было понятно, что это оно и есть.
Думаю, важно то, что я шел на соборование не потому, что решил отказаться лечиться. Я никаких чудес не ждал – я искал мира в сердце и сил на предстоящие испытания. Но Господь по-своему рассудил: дал мне все эти годы, которые я прожил после, как бы сказав этим: «Живи дальше с тем, что ты сейчас понял, и делай то, что должен!»
– Имеет значение то, что, когда я болел, я не бросал то, чем занимаюсь сейчас. Я занимался, в первую очередь, журналом «Фома» и воспринимал это не как работу, а как службу. Я не священник, чтобы вести богослужения, но могу послужить своим журналистским трудом. И я не просто формально занимаюсь журналом, но я в самой встрече с нашими героями, в общении с людьми, в их мыслях все время обнаруживаю Божий свет, радость. И когда я исцелился, то стал придавать этому больше значения, чем раньше – своему труду, своей службе, тому, что мне через нее дается. Тому, что я сам вследствие своего долга должен уметь и рисковать и действовать энергично.
А с другой стороны, главный урок для меня заключен в том, что нужно всегда чувствовать руку Бога, связь с ним. А чувствовать ее, в первую очередь, нужно в постоянном самосокрушении.
Сокрушение сердца – это ощущение того, что ты не пылинка, не ничтожество, нет, но что ты недостойный человек по сравнению с тем, чего от тебя ждет Господь. Да, ты стремишься ввысь, но ты падаешь при этом все время. И это постоянное понимание того, насколько ты недостоин дара жизни, наверное, тоже важно. Раньше, до болезни, мне легко давались вещи, которые я считал духовными: мне легче было молиться, мне легче было поститься, мне легче было чувствовать, как я духовно расту. А сейчас я часто и не чувствую, что «духовно расту». Какой там «рост»?!.. Я человек очень грешный, и я это о себе стал знать намного лучше, чем раньше.
Я пытаюсь делать журнал, который весь посвящен Богу. Но может быть, я должен бы делать свою работу бесплатно, а мне еще и платят зарплату. Может быть, мне нужно носить на руках моих друзей и родных, которые в болезни отдавали мне все свои силы. А я?.. Я же должник, на самом деле, я кругом должен! Хотя я и не умею отдать этот долг. И в этом признании, может быть, более правильное отношение к жизни.
Это все относится к тому дару жизни, который тебе дается Богом. Что ты с ним будешь делать? Лично я – да ничего я с ним хорошего не сделал, даже после пережитого. Но это и есть урок. Парадокс?..