Имя дали позднее, Дмитрий уверен. Осталось найти, кто.
— Позвони… бабушке, — странно было так называть Нирру, — Я хотел бы взглянуть на ваш дом.
— Зачем? Я могу поехать туда, когда захочу. Это и мой дом.
— Позвони, — повторил Демон и отвернулся.
Было неприятно. Он снова проверял её.
Мужчина прислушался к тихому разговору, и вновь открыл папку.
— Ее срочно вызвали в столицу. Она… занята, — Лена была растеряна, — Родители пока без изменений, и она… уехала.
— Что с домом?
— Можем ехать хоть сейчас, ей не до…
"Нас", мысленно закончил он. Несгибаемая карга вновь на боевом посту. Судя по лицу девушки, такая бабушка ей нравилась меньше.
— Куда поедем? — выделяя первое слово, спросил Дмитрий, выкладывая на стол копии двух похожих документов.
Свидетельства о праве собственности. Два участка, два дома, два собственника. Артахова Нирра и Артахова Златорианна. Первый приобретён полвека назад, второй через месяц после рождения Алленарии. Располагались они хоть и в разных местах, но в непосредственной близости от областной больницы, где появились на свет девочки.
— Дом в Суровищах уже не наш. Бабушка продала его, давно, и купила другой.
— Нет. Старый дом по-прежнему принадлежит Нирре. Ты там когда-нибудь была?
Девушка отрицательно мотнула головой.
— Что ж, раз мы получили разрешение, — Демон встал, — Поехали? А на обратном пути в Полисад завернём.
Две точки на карте — Деревня Суровищи и посёлок Литаево Дистамирской области. Литаево ближе, а Суровищи аж на границе с национальным имперским заповедником. Но уж лучше провести время в дороге и переночевать в пустом доме, чем оставаться здесь. В своей квартире, где он чувствует себя хозяином, где в голову лезут непрошенные мысли о девушке, которая красива, молода и совсем не для него.
Шины шуршали, соприкасаясь с плохоньким асфальтом, колеса метр за метром, яму за ямой отмеряли отрезки пути. Раньше Дмитрия всегда раздражали разговорчивые попутчики, не дающие насладиться дорогой, отвлекающие от раздумий и заставляющие вежливо отвечать на бестолковые вопросы. Но сейчас очень хотелось услышать голос Алленарии, узнать, о чем она думает. Маленькая вертикальная складочка на лбу девушки говорила о серьёзности бродящих в голове мыслей.
— О чем задумалась? — напрямую спросил псионник.
— О той записи, — Лена повернулась и продолжила, — Может, мы зря ищем виновного?
— Зря?
— Это не злой умысел, а случайность, стечение обстоятельств, — он собрался возразить, но девушка подняла руку, сиди она ближе, эти пальчики могли бы…, Демон покрепче сжал руль и перевёл взгляд на дорогу.
— Заполняя договор, отец пропускает пару пунктов. Сейчас неважно, почему. В администрации Ворошков рано или поздно замечают пробелы. Может, они не стали беспокоить отца, у них есть документы, ну, там, свидетельство о смерти, в нем указано имя, — девушка закусила губу.
Такое объяснение как раз и ставит под сомнение так называемую родительскую любовь.
— Нет.
— Что нет?
— У них нет свидетельства о смерти. Его вообще нет, — пояснил Дмитрий, — И имя они не с потолка взяли, только не на нашей земле.
Кто-то живой дал мёртвой девочке смертельное имя.
Глава 6. Колокольный звон
Парень был молодой и привлекательный. Забора давно не существовало, но он стоял на границе участка, не решаясь преступить невидимую черту. Стоял и улыбался.
— Здравствуйте.
Демон не ответил, подошёл и остановился в метре от незнакомца. Руки в карманах. Улыбка парня медленно увяла, глаза сузились, от уголков разбежались лучики морщин. А он не так уж и молод.
Я молчала, не понимая, в чем дело. От напряжения между мужчинами, казалось, сейчас заискрится воздух. Высокий вытянувшийся в струнку Демон и едва достающий ему до плеча, но более крепко сбитый парень. В воздухе повеяло чем-то странным, чему не удвалось подобрать названия.
— Дмитрий Станин. Вороховка, — он пошевелился, звякнула вынимаемая цепочка. Показал муляж.
— Александр Немисов. Новогородище.
Точно такое же ответное звяканье. Ещё один псионник. Другим такие простые имена не дают, только прозвища.
— Далековато забрались, Вороховка. По службе или наследство осматриваете?
— Или. А сам?
— Местный. Тётку приехал навестить.
Напряжение спадало с каждым произнесённым словом. Не знаю, чего ждал Демон, но не этого. Всё окончательно развеял колокольный звон. Тяжёлый, ударивший подобно грому с небес, такой непохожий на мелодичные переливы церквушки у Ворошков. Словно набат. По коже побежали мурашки.
— К вечерне зовут, — прокомментировал парень.
— Кто зовёт? — выходя из-за Дмитрия, спросила я.
— Звонарь, вернее звонарка… звонница, тьфу. Монастырь тут у нас. Женский. Тойская обитель скорбящих. Не были?
Я замотала головой. Демон ни с того ни с сего положил руку на талию и притянул к себе.
— Я тоже всё никак не соберусь, — парень перевёл взгляд с дома на машину. — Здесь останетесь или домой на ночь глядя отправитесь?