Самое страшное, что она не могла с кем-то поделиться этим и ей в одиночку приходилось справляться с шокирующей правдой, какой бы невероятной она ни была. Женя всегда твёрдо доверяла лишь логике и порядку. Любой хаос или то, чему нельзя было дать чёткого определения, безжалостно критиковалось. Она никогда не испытывала склонности к мистицизму, не попадала под очарование старых рассыпающихся особняков, старинных фотографий, портретов. Пожалуй, она и в Бога то не верила, ведь ей никогда не доводилось его видеть.