Сдавленное рыдание так отчетливо прозвучало в этом слове, что Дэвид невольно поднял взгляд и увидел слезы в ее глазах. Потрясенный, он принялся покрывать поцелуями ее щеки и губы. «Не дай мне, Господи, обмануть ее ожидания! Только не сейчас, Господи!» У него вырвался неожиданный стон, и он вздрогнул, поняв, что она приняла этот стон за отзвук страсти, а не за жалобную мольбу, которой он был на самом деле. Ее пальцы, дрожа, расстегивали его рубаху. «Это не для тебя!» — снова прозвучало в его мозгу. Он не мог продолжать это притворство, не мог соответствовать накалу ее чувств. Ужас охватил Дэвида. Его тело задрожало, он дышал почти так же конвульсивно, как Эллен, но не страсть, а страх наполнял его грудь, мешая дышать. Тело Дэвида охватило лихорадочное возбуждение, но что-то чужое удерживало его беспомощным и замкнутым; оно позволяло ему желать, но не давало возможности исполнять это желание. И оно, это чужое, гнездилось где-то внутри его. Холодное и ядовитое, оно сжимало щупальцами внутренности и подчиняло его себе. Волна тошноты накатила на него яростно и внезапно. Комната завертелась перед глазами в головокружительном танце. Лицо Эллен белой маской нависло над его глазами. «Я болен!» — мелькнула страшная мысль. Это же настоящее сумасшествие, так могут чувствовать себя только люди, теряющие разум. Нечеловеческой силы крик разорвал ему горло.
О любовном акте нельзя было и думать. Эллен, задыхаясь, упала рядом с ним на диван, глаза ее были зажмурены. Головокружение и слепота оставили его, и он обнаружил, что смотрит в камин, отчетливо понимая, что какие-то мгновения назад не видел ровным счетом ничего. Это длилось довольно долго. Дэвид медленно приходил в себя, выбираясь на поверхность из глубин бессознательного. Однажды он уже испытывал подобное чувство, когда очнулся после наркоза, от введенного ему перед хирургической операцией пентотала натрия. Тогда он также будто выныривал из темных глубин, испытывал то же тягостное недоумение, так же ощущал себя жертвой раздвоения сознания. Но теперь к этим сугубо физическим расстройствам прибавлялось леденящее кровь сознание того, что он все-таки обманул ожидания Эллен. Случилось то, чего он больше всего боялся.
Она медленно приподнялась на локте и взглянула на него.
— У тебя ничего не получилось?
Он с трудом сглотнул.
— Да, что-то не вышло. В самом начале. И потом я не смог удержаться.
— Ох, как досадно…
— Извини меня.
— Ну что ты, все в порядке.
Он потянулся к ней и мягко поцеловал в щеку.
— Жалко, что не смогли одновременно достичь этого. — Он прижался щекой к ее щеке и закрыл глаза. — Это было прекрасно. Совсем как бывало раньше.
Он даже не притворялся перед самим собой, что сумел выдать жалкую ложь за правду.
Дэвид неподвижно лежал на спине, сумрачно уставившись в потолок. Эллен давно спала. Он прислушивался к ее дыханию, глубокому и спокойному. По крайней мере, он сумел дать ей хоть какое-то физическое удовольствие. Не много, конечно, но хоть что-то. Что же касается его самого, то сейчас его томило то самое неожиданно накатившее желание, которого он так тщетно ждал с Эллен. И оно требовало разрядки.
«Почему эта страсть не охватила меня вовремя?» — вертелся в голове вопрос. Неужели их отношения зашли в такой тупик, что само его тело восстает против прежней близости? Никакого другого объяснения на ум не приходило. Обстоятельства были вполне интимными: горящий камин, легкий полумрак, забытье, навеянное алкоголем, любовное возбуждение Эллен, ее соблазнительное поведение. Что ему еще было нужно? Чего не хватало?
«Тебе нужна была Марианна», — подсказал ему внутренний голос.
Он нахмурился, рассердившись на самого себя. «Пора спать». Они улеглись в постель несколько часов назад, а он все не может заснуть. «То мне не под силу держать глаза открытыми, — думал с отвращением, — то не закрыть их вообще». Рывком повернувшись на правый бок, он уставился в окно мансарды.
С возрастающим раздражением Дэвид прислушивался к глухому шуму набегающих волн. Почему бы кому-нибудь не «выключить» прибой? Он сжал зубы и устало вздохнул. Интересно, где сейчас Марианна? Попытался прогнать этот вопрос, но тот возвращался снова и снова. Он ведь до сих пор так и не знает, где она живет. Какое-то время предполагал, что она и вправду живет в том роскошном особняке на вершине, но встреча с миссис Брентвуд развеяла эти сомнения. В таком случае, где же она может жить? И какое ему, в конце концов, до этого дело? Надо выбросить из головы всякие мысли о ней. «Спи же наконец, — приказал он усталому разуму. — Просто засни».
Но спустя некоторое время он не выдержал и с громким вздохом сел на кровати. Эллен беспокойно зашевелилась, но не проснулась, а, казалось, погрузилась в сон еще глубже. Дэвид же, встав, направился к креслу-качалке и уселся на самый краешек. «Для чего я делаю это?» Ноги уже снова мерзли, пижама холодила кожу. «Почему бы мне не вернуться в постель и не попытаться согреться?»